Есть ночи, когда зима становится живым существом.
Берёшь тальхарпу — и чувствуешь, как под пальцами шевелятся старые сказания, ещё до того, как их придумали.

Звук идёт низко, будто из-под чёрного снега.
В нём — след волка, тень избы без окон, соль на губах странника и дыхание реки, которая знает имена, давно стёртые людьми.

Я играю про холод, но он отвечает теплом — странным, древним, как огонь в последней избе на краю мира.
И кажется, что эта ночь слушает меня так, как никто никогда не слушал:
не человеком — духом.