Понятие “идиомы дистресса” (idioms of distress) получило известность благодаря работам медицинского антрополога Марка Нихтера, и впоследствии было развито плеядой антропологически-информированных психиатров (о них мы еще обязательно напишем). Нихтер исследовал способы выражения социального страдания среди женщин брахманской общины Хавьяка в Южной Индии (“Idioms of distress: Alternatives in the expression of psychosocial distress: A case study from South India”, 1981). В середине XX века появились новые социально-экономические перспективы для женщин, в том числе получение образования, которые увеличили как их возможности, так и ожидания от женской роли. Вместе с тем сохранялись прежние гендерные нормы и требования, то есть нагрузка на женщин возросла, а способы получить поддержку были ограниченны.

В таких условиях поиск помощи стал воплощаться через телесные симптомы: снижение аппетита, различные боли, нарушения менструального цикла и др.. Жалобы на эти состояния становились одним из культурно доступных языков, на котором женщины могли выражать страдание, в том числе связанное с жизненными обстоятельствами, приемлемым образом: напрямую это было невозможно.

Местные врачи, практикующие аюрведу (вайдья), могли учитывать социальный контекст этих жалоб и при этом использовали понятный местным жителям язык гуморальной медицины. Таким образом опытный вайдья получал возможность обсуждать их жизненные обстоятельства, не сводя заболевание лишь только к телесной патологии. Это легитимировало страдание женщины и создавало пространство для разговора о ее жизненных трудностях.

Примечательно, что Нихтер публикует эту статью спустя год после выхода DSM-III, знаменующего дальнейшее движение психиатрии к стандартизированным критериям диагностики, выносящим за скобки теории причинности болезней. За эти почти пятьдесят лет изменились не только психиатрические подходы, но и социальные науки, изучающие психиатрию.

В этом контексте стоит обратить внимание на один из главных вопросов Нихтера: “можем ли мы считать телесные жалобы женщин хавьяка проявлением дезадаптации, если местная культура позволяет с их помощью адаптироваться к новым социальным условиям?” Вероятно, сегодня стоит спросить: можем ли мы считать жалобы, которые подразумевают социальные привилегии, дезадаптацией, или же это способ адаптироваться в современных социальных условиях? И не включают ли современные классификации психических болезней, среди прочего, набор идиом дистресса западного человека?