I D E A L I S T

Если перенести образ колеса на человека, то совершенно очевидно, что самое важное в нём – не обод, а центр. Ибо только при наличии центра появляется возможность самому задавать параметры движения. Это и есть свобода – способность начинать действие изнутри, от себя.

У шестерёнки такая способность исчезает, поскольку центр – это всего лишь точка крепления, а параметры движения задаются снаружи, через зубчатую форму. Т.е. действие от себя исключено. Оно возможно только как ответ на внешний зацеп. А значит первична чужая воля, где свобода заменяется обязанностью совпасть.

У шестерёнки нет своего смысла. Зубец символически указывает, что можно вращаться только при условии подчинения. Но не ты решаешь, как и зачем. Решает тот, кто управляет настройками системы. В которой всякое проявление воли должно быть подавлено. Особенно через мантры внешнего одобрения: «так надо», «так принято», «так правильно». Задача кураторов механизма – зашестерёнить всех. Но они в курсе, что существует два типа людей.

Первые (носители искры) несовместимы с зубчатой логикой изначально. Имеют внутренний центр, противятся навязанному вращению и пытаются стереть встроенные системой зубцы, дабы стать колесом, с крыльями. Для них шестерёнка – это насильственная оболочка.

Вторые. т.е. фоновые (NPC) лишены центра в принципе. Но у них нет и конфликта на этой почве. Поскольку они не подавлены, а сконструированы таким образом. Исключительно под наш мир! Именно поэтому ничего кроме бытовухи их не интересует.

Это главный инструмент системы. Ведь они создают естественный фон нормы: крутятся без сопротивления, не задают вопросов, приветствуют архитектуру механизма и траекторию движения, навязанную извне… Глядя на эти заводские шестерёнки, живой человек видит, что 90%+ совпадают с системой без трения. И у него возникает выбор: либо признать себя ошибкой, либо идти против всей видимой реальности…

Иными словами, режим держится не на подавлении меньшинства, а на зубчатой природе большинства, у которого нечего подавлять. И которое вообще не замечает, что строит маршрут по чужому навигатору... Короче, одни крутятся, ибо так устроены. А другие мучаются, потому что устроены не так, но вынуждены крутиться вместе с массовкой.

Захватчики не создают новое. Они переворачивают смысл старого. Если центральный символ прошлой версии мира – колесо, то икона нынешней – зубчатое колесо. Искажение по форме минимально, хотя разница весьма существенна.

В первом случае нет зацепов, нет сопротивления, нет необходимости вписываться. Колесо не требует принуждения, чтобы двигаться. Оно может разогнаться, остановиться, изменить направление, и может быть не привязано к другим колёсам. Шестерёнка не может. Сама по себе она не движется вообще. Только в системе, только через внешний привод.

Когда появляются зубцы, возникает необходимость зацепиться, синхронизироваться, подчиниться общему ритму. Это намёк на то, что ты уже ОБЯЗАН вращаться, и не можешь изменить ни скорость, ни вектор. Твоё направление и смысл движения задаются извне. А всякое несоответствие считается дефектом.

Колесо олицетворяет мир, в котором человек движется, потому что он существует. Шестерёнка – это мир, в котором человек существует лишь потому что движется как надо. Если колесо допускает покой, т.е. может остановиться, то шестерёнка не может. Её остановка тормозит весь механизм. А значит движение становится не свободой, а обязанностью существовать.

Да, формально зубчатый круг сохраняет сходство с колесом. Но такое колесо (по замыслу "символистов") уже не способно катиться самостоятельно, ибо вращение больше не его свойство, а свойство системы.

Поэтому, если раньше колесо выражало идею: ты движешься, потому что жив, то шестерёнка говорит иначе. Ты движешься, потому что тебя двигают. И почти даже не чувствуешь этого. Ибо вкручен в механизм ещё с ранних лет.

В 1893 году (на Всемирной колумбийской выставке в Чикаго) впервые возвели аттракцион, который и поныне знаком всякому жителю нашего великого механизма. Общая пассажировместимость вращающихся в нём винтиков составляла на тот момент 2160 человек.

А вы что думали – нам поставляют какие-то развлекательные изобретения без демонического оскала? Вообще-то оно так и называется – «Чёртово колесо», конкретно указывая на личность заказчика.

Да, это чистейшая стилизованная шестерёнка, задорно вращающаяся чуть ли не в каждом городе мира. В неё вписан и циркуль, и глаз, и исходящие из него лучи, и клетки, которые крутятся в замкнутом цикле. С теми, кто звучит гордо. Ну не могут они без своих дешёвых и стёбных закидонов. Хотя, почему дешёвых? Никто же этого не видит.

25 июня 1945-го года на кремлёвском приёме в честь участников Парада Победы "великий менеджер" сделал свой памятный стендап, фрагмент которого хоть и известен, но очень уж дополняет предыдущие пару публикаций на канале. Так что, всё-таки есть резон добавить его в общую копилку.

«Я подымаю тост… за винтики, которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела». И кстати, уже много лет спустя, газеты в Китае прославляли некого Ли Фэна, ещё одного клоуна, который назвал себя "нержавеющим винтиком председателя Мао". Та же старая песня…

Идеальный мир в восприятии тюремщиков – это механизм: просчитанный и предсказуемый. Призванный задавить любую свободную траекторию... Шестерёнка лишь указывает на конечную цель давления – во что человека следует переделать.

Символ не обязательно говорит: «ты такой». Он говорит: «ты должен стать таким, чтобы всё работало». Ты должен крутиться в этой бездушной турбине. И ты не целое, ты элемент. Существующий только в системе, только в зацепе, в функции.

У шестерёнки ведь нет выбора. Она совершает обороты по заданному ритму. Это оочень точный символ для идеи предопределённости… Ты не существуешь сам по себе. Ты определяешься тем, куда тебя вставили. Никакого внутреннего источника движения быть не должно. Всякая добропорядочная шестерёнка вращается извне. И работает лишь тогда, когда у неё нет собственной воли.

Если задача человека – максимальная индивидуализация, то задача системы – максимальная стандартизация, превращение общества в парад физкультурников, марширующих в ногу. В парад, на котором уникальных шестерёнок не бывает. Каждая может быть заменена и каждая в курсе.

Но если винт даёт сбой, появляется другой символ – молот, как право системы ломать и переделывать, преобразовывать через удар. И если ты не встроишься, тебя встроют... Как кузнец не уговаривает металл, а придаёт форму ударом, так и ты, если не станешь шестерёнкой сам, тебе помогут. Ради общественного блага, порядка и процветания.