Можете ли вы представить себе мышление человека, в котором «лекарство против рака» и «средство для рака» передаются одной и той же фразой – cure for cancer?

Да, носители английского укажут вам на общепринятое значение, но оно не отменяет заложенной двусмысленности при буквальном прочтении. Ведь человек слышит не только готовую конструкцию, но и составляющие её слова. А они здесь очевидны.  
 
Сам народ никогда не стал бы использовать идентичное слово, выражая два противоположных смысла – «за» и «против». Но если понимать, что язык – не столько средство общения, сколько механизм управления восприятием, то искусственная сборка здесь совершенно естественна.
 
И она вызывает жутковатый вопрос. Может ли носитель английского строить адекватную картину мира, точно описывать реальность и постигать истину, если истина – это не смешение, а различение вещей?
 
Как вы будете вскрывать суть явлений, т.е. выражать свои смутные ощущения в чётких понятиях, если bound – это и связанный, и быстро бежать, нестись? Если dust – это и смахивать пыль, и посыпать пылью. Если oversight – оплошность, недосмотр, но также и надзор, присмотр. Если bolt – одновременно и бегство, и засов. И запирать, и убегать.
 
Когда слово не якорь смысла, а смазанный спектр значений, как призвать на помощь все силы света, сходя с ума от этого безумия? Ведь слово light – не только свет. Light и весёлый, и распущенный, и легкомысленный, и несерьёзный, и незначительный.
 
Даже требуя к себе человеческого отношения, вы не можете на него расчитывать. Поскольку слово man имеет такие официальные значения, как слуга, пешка, фишка, рабсила. А кем увидит вас собеседник, зависит уже от его собственного восприятия.
 
Или вот читаем в словаре Вебстера: «man – это двуногое млекопитающее, примат, анатомически родственный человекообразным обезьянам». То есть, слово man, как вы понимаете, отравлено. И сделано это сознательно.
 
Инженеры словесных капканов не запрещают говорить. Они создают среду, в которой ты не можешь сказать точно. Если в живом языке слово рождает ясный образ, то в международном – слово блокирует образ. Допуская кучу значений (часто взаимоисключающих), оно делает противоречие нормой. Если trip – это и быстрая лёгкая походка, и спотыкание / падение, то разум постепенно привыкает к абсурду.
 
О каком поиске истины можно говорить, если она зависит от контекста и персонального восприятия? Если она относительна. Поэтому, самая страшная часть захвата состояла вовсе не в том, что у людей отняли мир. Им подменили инструмент, которым этот мир можно познать. И через который осуществляется воздействие на реальность. Ибо точное, осмысленное слово – это заклинание… главный дар человека.