На страницах Англо-саксонской хроники, которую принято считать древнейшей летописью самой прогрессивной нации на Земле, повествуется, что в V веке нашей эры (хотя номер этот наверняка липовый) в Бри­танию подкатили германские племена англов, саксов и ещё какие-то ребята из Ютландии… с именем, сильно смахивающим на jews. А именно jutes, т.е. юты.
 
Тем более, что judeus в латинском = иудейский. А там, где judeus, там и juteus. Совершенно естественный путь для буквы [d] превращаться в [t], если она проходит через германскую огласовку.
 
Лично у меня на счёт того, кто скрывается под ютами или джютами, никаких сомнений нет. Но если я начну развивать эту тему, меня естессно обвинят во всех измах – вплоть до каннибализма. Джюты очень не любят, когда под них копают и поминают их имя всуе... Поэтому, копнём под англо-саксов. Тем более та же хроника очень точно указывает место, откуда они подгребли. Ангельн!
 
Это небольшой кусочек нынешней Германии, по соседству с которым находится ещё одна интересная местность – со схожим названием – Анхальт. И тут мы, как пишет исследователь Алексей Хрусталёв, натыкаемся на очень странных немцев. Живут они на реке со славянским именем Лаба (ныне Эльба) в селениях Росток (ныне Росток), Любич (ныне Любек), Березин (ныне Брезен), Козельск (ныне Кёзелиц), Рагузин (ныне Рагёзен), Грибов (ныне Грибо), Полянск (ныне Поленцко) и далее в том же духе.
 
А позднее (в гастарбайтерском порыве) они снимаются с насиженных мест и двигают на острова, где у них естественно возникает ностальгия, и они называют новые места по старой памяти. Эльба становится Эльбионом. Или Альбионом. А Ангельн Англией. Плюс появляются такие реки как Северн, например, которая от истока к устью течёт с Севера на Юг.
 
Это я неробко намекаю на то, что вообще-то огромные территории Западной Европы – неславянские по населению, но почему-то славянские по топонимике. Вплоть до того, что даже столица Германии (стыдно произнести) – Берлин! С соответствующим окончанием, характерным для славянских топонимов. Не бург, не дорф, а -ИН, как и в случае с другими немецкими городами типа: Швери́н, Витци́н, Карпи́н, Деммин.
 
Здесь возникает проблема расхождения двух слоёв исторической реальности: земля говорит одно, население – другое. Австрия или Венгрия – не суть важно, картина везде одна. Притом что "культуртрегеры" не тяготились ребрендингом старых названий.

Хомутово теперь Комметау, Болеслав – Бунслау, Липск – Лейпциг, Любице (любимое место) – Любек, Лужица – Лаузиц, Градец (или городок) – Грац, Межибор – Мерзебург, Ратибор – Ратцебург, Будисын – Баутцен. Но без палева такие вещи провернуть сложно.
 
Новый слой людей может уже вовсю калякать на другом языке, считать себя другим этносом, иметь другую политическую идентичность – но река в 100 километрах от Парижа ещё долго называется старым именем Самара. Теперь Сомма.

Да, я имею в виду именно то, что вы и слышите. Сначала существовал народ. Он оставил свои названия, но был зачищен. Хотя карта продолжает помнить его имя. И кричит об этом.
 
P.S. Официально утверждается, что исконное название Парижа – Лютеция. А лютичи – это вообще-то славяне. Жившие на той же Эльбе, что и мифические предки нынешних квартирантов туманного эльбиона.