Ангкор, Боробудур, Аксум, Чичен-Ица, Теотиуакан, Мероэ, Пальмира, Петра, Тимгад… сегодня мы знаем о десятках (если не сотнях) заброшенных городов, найденных в XIX веке – от Индонезии и Комбоджи до Гондураса и Перу. По старым фотографиям того периода хорошо видно, что громадная часть мира лежит в руинах. Причём, лежит безнадёжно. И на бескрайних просторах царит пустота.

Но пустота – это проблема. Она задаёт вопросы. Если существует великая история, если есть какие-то древние народы, если цивилизация развивалась тысячелетиями – почему половина мира мертва? И так ли уж легитимны претензии власть имущих опираться на какую-то преемственность в своём праве править? Ведь если был разрыв, значит текущий порядок не является естественным продолжением.

Для избежания таких вопросов, пустота нуждалась в апгрейде. Через создание видимости исторически непрерывного мира. Т.е. через заполнение племенами, которые не были носителями исходной природы, но выглядели достаточно правдоподобно, чтобы сойти за естественное разнообразие.

Так появилась иллюзия, что мир живёт без разрыва, что развитие шло неравномерно, что есть разные уровни культур. На самом деле это была не эволюция, а расстановка.