ЧАСТЬ 2.

В случае знака «нападение» вместо «защита» знак «крест» не имеет под собой основания, так как работает только в паре с «надписью». Иными словами, если субъект, семиотически заявляющий о своей этничности («надпись»), отсылает так же и к религии («крест»), и в эту цепочку добавляется «нападение», то этот факт все разрушает.

Тогда нарушается идеологическая повестка, которая использована в качестве катализатора знаков. И тогда рушится инструмент власти в виде легитимности религии. В чем, спрашивается, смысл такой религии, которая позволяет нападать и убивать невинных? Это плохо, это зло. Это такая априорная оппозиция, которая даже не нуждается в своем доказательствве.

Получается, что афиша как система знаков отсылает реципиента к мифу о безгрешности русского народа, она не желает принимать его (народа) фактические преступления и тем самым начинает доминировать над другими дискурсами, заслонять их собой. С политической точки зрения задача таких незаметных суммарно знаков — показать, что те геополитические действия, которые происходят, исторически оправданы и религиозно поощряемы.

Манипуляция состоит в том, чтобы показать нечто однозначное: «Если мы русские, то не можем ни на кого нападать. Мы защищаемся, и нам не стыдно перед Богом, потому что мы правы».

Вот и вся суть афиши, разложенная по болтикам.

P.S. Кстати да. Обратите внимание на лицо. Это лицо, готовое пуститься в бой (что и предлагает делать нам), но при этом спокойное. Это лицо человека, который готов защищаться.

P.P.S. И еще есть некоторая однозначность: за религию нельзя нападать. Религию можно только ЗАЩИЩАТЬ (чувствуете, да?). Способы разные, и потому находятся вне контекста ловли на отсутствии логики за жопу.