Грустно прощаться с Дэвидом Линчем, но вообще скорее испытываю чувство радостной благодарности — за 78 лет человек успел совершить изумительное творческое путешествие и, кажется, не пройтись по головам людей вокруг. С моей колокольни кажется, что прожил достойную и красивую жизнь в не самом красивом мире.

А пишу об этом здесь, потому что Линч очень сильно повлиял на игры; не так давно про это неплохо написали в The Verge. Оно не ограничивается Alan Wake и Deadly Premonition с прочими более очевидными примерами — Линч успел вдохновить ту же The Legend of Zelda: Link's Awakening (в чем признавались сами авторы игры, и совы там тоже — не то, чем кажутся), и необычную игру Gadget, а от нее влияние окольными путями дошло до образа G-man'а из Half-Life.

Сегодня мы записывали очередной выпуск подкаста, и прозвучал вопрос, что вообще значит слово lynchian, то есть "линчевский" — в честь человека целую эстетику назвали. И вспомнил, что, кажется, про достаточно меткую формулировку у Дэвида Фостера Уоллеса, звучит примерно так: "ирония, сочетающая нечто очень жуткое с совершенно обыденным таким образом, чтобы сделать очевидным постоянное присутствие первого в последнем". Ну, знаете, как в «Синем Бархате» солнечным летнем днем находят плесневелое ухо в траве.

И мне очень близка изображаемая Линчем мысль, что "абсолютного добра" может не быть, но "абсолютно черное зло", которое нет смысла даже объяснять, существовать способно; понимать его — значит, быть хотя бы немного подверженным его влиянию. Тем ценнее наши попытки сделать совершать добро.

В общем, Линч — это Disco Elysium и Mizzurna Falls, бесконечные вариации на тему black lodges, The Firemen; десятки игр, дробящих личности своих персонажей, исследующих пространство сна и прикасающихся к темнейшему из зол, чтобы показать красоту даже мелкого добра. Влияние дедушка оказал, пожалуй, не меньшее, чем также не так давно покинувший нас Акира Торияма, то есть настолько великое, что нередко уже кажущееся незаметным.

Спасибо, Дэвид Линч! Надеюсь, ты продолжишь носить черные очки, потому что видел будущее, и оно ослепительно светло.