Не ожидал, что в 2023-м вновь прочитаю хоть что-нибудь о лудонарративном диссонансе, еще и в таком специфическом прочтении (канал, кстати, интересный!). Термин поразительным образом и не очень популярный, но все же неприлично затасканный и исковерканный.

Если совсем просто, то это про диссонанс между "игрой" и "повествованием". Здесь важно не придумывать лишнего: речь именно о диссонансе, а не о конфликте; ну и неплохо бы определиться, что такое собственно игра и повествование. Как это часто бывает с вирусными идеями, популярное прочтение рано или поздно вымещает точное, прямо как с мемами у Докинза или клиническим определением депрессии. Так вот в качестве популярных примеров я часто читал про Дрейка-психопата в Uncharted или про поразительную социализацию героини в Bioshock Infinite, но это все глупости. Res Ludens вот применяет концепцию к игровым условностям типа особенностей поведения ИИ.

Корнями понятие уходит к блогу Клинта Хокинга (Splinter Cell, Far Cry 2 и Watch Dogs Legion). Суть аргумента заключалась в следующем.

1. Bioshock как произведение исследует объективизм Айн Рэнд — рациональный эгоизм прежде всего. Можно сказать, что основные темы игры: власть и свобода.
2. Bioshock заключает контракт с игроком на уровне механик: ты становишься сильнее, уничтожая других и присваивая ресурсы.
3. Второй контракт игра заключает на уровне повествования: нужно выполнять просьбы незнакомца. Другой человек просит игрока не убивать детей ради критически важного ресурса.

Связующее звено между всеми тремя положениями — ресурс под названием АДАМ, который позволяет покупать плазмиды, такого научно-фантастического аналога боевых заклинаний типа фаерболлов. Первый ключевой эпизод игры разворачивается во время встречи с одной из Маленьких Сестричек, собирающих АДАМ из трупов. Девочку можно спасти и получить какое-то количество АДАМа, а можно ее убить и получить чуть больше ресурса. Пока что вроде бы все прекрасно: убивай мутантов, осатаневших от АДАМа, решай, что тебе делать с Сестричками, думай о себе, становись сильнее. Но история по мнению Хокинга вставляет палки в колеса этой машины — почему мы должны вообще помогать Атласу, голосу из рации? Да, потом мы узнаем про волшебную кодовую фразу “Would you kindly”, но насколько это в принципе соотносится с идеей “объективистской критики”? Для Хокинга ключевая проблема игры в том, что на уровне механик мы свободны вести себя как Эндрю Райан, следуя его объективистской идеологии, но на уровне сюжета мы не можем выбирать стороны или действовать самостоятельно. Объясняющий такое положение дел поворот ближе к концу, что мы повинуемся любому, кто скажет кодовую фразу, скорее перетягивает одеяло на себя — какая разница, какую идеологию мы исследуем в игре, если мы существуем в ее мире на правах немого раба, неспособного пощупать собственные цепи до самого конца. “Would you kindly” — это такой рояль из кустов, deus ex machina, единственная роль которого сводится к оправданию ограничений медиа, вместившего в себя Bioshock.

В геймплее стройность посыла тоже сбивается компромиссом. Чтобы игроки не расстраивались от того, что игра за “хорошего парня”, спасающего девочек, приносит меньшие дивиденды, такой стиль игры активно поощряется — за каждую третью девочку мы получаем подарок в виде того же АДАМа. Какими бы ни были терзания игрока в первый раз, далее слишком легко выработать оптимальную поведенческую стратегию — я и хороший, и богатый. Никакого этического измерения в такой ситуации уже попросту нет.