Гитлер при каждой возможности отправлял Ататюрку самые сердечные поздравительные телеграммы.

В1938 году, в свой день рождения, на встрече с делегацией турецких политиков и журналистов он подтвердил ту изначальную и первостепенную роль, которую сыграл для него Ататюрк, и при этом точно определил суть большинства крайне правых и нацистских интерпретаций Ататюрка в межвоенной Германии: «Ататюрк первым показал, что можно мобилизовать и восстановить ресурсы, утраченные страной. В этом отношении Ататюрк был учителем; Муссолини — его первым учеником, а я — вторым».

«Берлинер Тагеблатт» писала в 1938 году об Ататюрке, что «почти 20 лет назад [он] дал миру доказательство того, что никакое поражение не может быть настолько тяжким, чтобы в здоровой нации нельзя было собрать достаточно сил для победоносного утверждения народности (Volkstum)».
Несколькими предложениями позже в статье также повторялась гитлеровская метафора «звезды во тьме». На встречах с турецкими политиками и журналистами Гитлер часто говорил, что Турция была для него образцом для подражания. Например, в апреле 1939 года, принимая очередную турецкую делегацию политиков и журналистов, поздравлявших его с днём рождения, он сказал просто: «Турция была нашей моделью».

А затем, в конце сентября 1939 года, Гитлер вновь подтвердил, что Ататюрк является для него образцом, но теперь уже в прямой связи с текущими событиями. В разгар войны против Польши Гитлер сказал новоназначенному турецкому послу Хюсреву Гереде, что он «копирует Ататюрка»: точно так же, как Ататюрк уничтожил Севрский договор, так и он теперь разрушает Версальский договор.

Ещё одним примером восхищения Гитлера Турцией стала его речь 4 мая 1941 года — одно из немногих выступлений, которые Гитлер вообще произносил в Рейхстаге (германском парламенте). Поводом для неё послужила его Балканская кампания.

Без какой-либо видимой связи Гитлер отвлёкся от текущей политической ситуации на Балканах: «Турция была нашим союзником в Мировой войне. Горестный исход этой борьбы тяжким бременем лёг как на эту страну, так и на нашу собственную. Великий гениальный создатель молодой Турции первым дал чудесный пример для подражания — пример восстания союзников, в ту пору оставленных удачей и ужасно сражённых судьбой».

Учитывая, что вскоре после этого был подписан Договор о германо-турецкой дружбе, эта цитата об «образце для подражания» вновь задала «официальную линию» для очередной волны интереса СМИ к Турции тем летом.
То, что это действительно было «официальной» и «обязательной» (verbindlich) линией для Третьего рейха, признал даже министр иностранных дел Турции Сараджоглу в своей речи два месяца спустя.

Эти фразы Гитлера перепечатывались в прессе в последующие годы — например, в «Франкфуртер Цайтунг» летом 1943 года.[^34] Всякий раз, когда СМИ Третьего рейха подробно писали о Турции, вновь всплывала и метафора «звезды во тьме» 1933 года.
В статье «Фёлькишер Беобахтер», вышедшей после подписания договора о дружбе и, как утверждалось, ссылавшейся на речь Гитлера в Рейхстаге, вновь перефразировалась старая световая метафора: «Упорная борьба кемалистской Турции за самоопределение и честь была светом (Flammenschein — зарево, отблеск пламени) во тьме наших самых мрачных дней и дала нам уверенность, что и для Германии пробьёт час освобождения». Первая же крупная статья о договоре о дружбе, вышедшая тремя днями ранее, уже прямо процитировала тот раздел речи Гитлера в Рейхстаге, который касался Турции.[36]

Германо-турецкий договор о дружбе в 1941 году было использовано как повод подвести итог роли Турции для Германии:
Фюрер всегда считал, что героический подвиг освобождения, совершённый Кемалем Ататюрком, отцом современной Турции, был чудесным образцом для восстания против той системы принуждения и международного беспорядка, которую для нас символизирует Версаль.