Братья Бояджан, Анджело (1917) и Левон (1921), родились в Джихане (Турция) в армянской семье. Спасаясь от Геноцида, в 1923 году семья добралась до Александрии, а в 1927-м обосновалась в Каире.
Около 1940 года Анджело и Левон были приняты учениками в
студию Venus.
В 1941-м они открыли Angelo Studio — домашнюю фотостудию с «лабораторией» в ванной комнате. Отец их поддержал: приобрел камеру и все необходимое.
Поначалу клиентами были британские военные. Затем — танцовщицы кабаре и актеры.
Позже они были назначены фотографами Entertainments National Service Association и South African Entertainment Unit. Компания MGM поручила Анджело подбор и съемку двойников кинозвезд.
Отношения братьев были натянутыми, и в 1947 году они разошлись. Левон возглавил студию уехавшего в Армению фотографа, Studio Metro. А Анджело в 1950-м открыл собственную.
Анджело продолжал снимать звезд и параллельно организовывал конкурсы красоты — «Самые красивые ноги Каира», «Самый красивый ребенок» и т.д. В 1955-м он открыл вторую студию. Затем женился на французской танцовщице. Одна из их дочерей, Катя, стала фотографом.
В 1960-м семья эмигрировала во Францию. Анджело устроился фотографом в универмаг. В 1972-м он открыл Studio d’Art Angelo, но успеха каирских лет не случилось.
После того, как пути двух братьев разошлись, Левон взял псевдоним
Van Leo. Вероятно, имя было сокращением от Левон и данью уважения Ван Гогу, чьим творчеством он интересовался.
Значимая часть наследия Ван Лео — серия из ~400 автопортретов. Фотограф изображал себя в разных образах: гангстером, летчиком, заключенным, Иисусом, Зорро, богемной женщиной. Один из снимков напоминает молодого Ленина. Он отращивал бороду, сбривал волосы, экспериментировал с костюмами, реквизитом и освещением. Использовал соляризацию, стеклянные экраны и фильтры, наложение негативов.
Некоторые автопортреты напоминают стиль сюрреалистов. Ван Лео был знаком как минимум с одним участником “Art et Liberté” — Анджело де Ризом — которого он снял в 1946 году.
Работал он и с ню: модели и друзья приходили с просьбой сфотографировать их обнаженными.
Фотограф вдохновлялся голливудскими открытками и киножурналами, которые коллекционировал подростком.
Популярность киноиндустрии предоставляла постоянный поток клиентов. Ван Лео поддерживал начинающих актеров, веря, что их будущая слава принесет дивиденды. Так он снял Рушди Абаза, страхового агента, мечтавшего стать актером. Спустя годы тот действительно прославился и рекомендовал коллегам старого друга. Однажды в студию пришла девочка Шерихан, позже ставшая иконой египетского телевидения и кино.
Вдохновлялся он и творчеством Юсуфа Карша, армянского эмигранта, всемирно известного портретами знаменитостей и мастерским использованием света.
Хотя Ван Лео относился к фотографии как к художественному медиуму, в основном он занимался коммерцией: обслуживал поток путешественников, местных жителей, экспатов, ливанских торговцев, актрис и кабаре-субреток.
10 лет после революции ему удавалось удерживать студию на плаву, но клиентов стало меньше. Пришлось заняться съемкой фотографий на документы и свадебных портретов.
Ван Лео с печалью вспоминал тот период. По его словам, египетские мусульмане стали чрезмерно религиозными и мракобесными, невоспитанными и плохо одетыми.
Он сжег сотни своих фотографий, опасаясь фундаменталистов и консервативных сил.
Несмотря на взлеты и падения, Ван Лео стремился сохранять высокий уровень. «Фотография — это искусство... Одна фотография стоит десяти тысяч слов» — написал он в 1966 году в бюрократической анкете в ответ на вопрос о «приносящей доход работе».
Он никогда не зарабатывал много и часто говорил о страданиях, которые принесла ему преданность искусству.
Ван Лео не интересовался уродливой реальностью, он наслаждался фантазией. Блеск и сияние Голливуда были для него идеалом.
Появление цветной пленки его не обрадовало: цвет испортил элегантность черно-белого изображения и показывал людей такими, какие они есть на самом деле.
В 1998-м он прекратил снимать. А признание настигло его только в 90-е.
▫️▫️
