Нередко бывает так, что одну и ту же ситуацию люди воспринимают по-разному, хотя и сходятся в некой общей оценке: скажем, что случилось что-то плохое и неприятное. Но дальше мнения и оценки расходятся: кто-то возмущается и злится, кто-то презрительно поносит участников, кто-то с испытывает отвращение и брезгливость и вообще старается держаться подальше и от ситуации, и от эмоциональных разборок вокруг нее (и такие различия в реакциях послужили одним из аргументов для исследователей, считающих, что именно культура и язык конструируют эмоциональные реакции, а если кто-то не может произошедшее в деталях обсудить, то и эмоций никаких не испытывает).

В общем, когда кто-то рядом совершает что-то предосудительное, мы испытываем к нарушителю целую гамму негатива, но чаще всего — гнев, отвращение и презрение. Эти эмоции не очень-то похожи друг на друга, но отражают отношение к людям, нарушающим принятые нормы поведения. Вполне вероятно, что люди, испытывающие разные эмоции, видят в произошедшем разный смысл. В чем же принципиальное отличие?

Некоторые ученые полагают, что и гнев, и отвращение, и презрение связаны с нарушением того или иного свода этических правил, относящихся к разным аспектам нашей жизни.

1) Этика автономии определяет вопросы прав личности и справедливости. Тот, кто ограничивает нашу свободу, лишает нас выбора или действует несправедливо, вызывает гнев.

2) Этика сообщества аккумулирует нормы, связанные с обязанностями, социальными ролями и иерархиями. Если кто-то преступает эти нормы, он вызывает презрение. Люди нередко испытывают презрение к тем, кого считают ниже себя, — это плодотворная почва для расизма, стигматизации и предубеждений.Таким образом, презрение помогает поддерживать общественный и политический порядок, основанный на иерархии и подчинении вышестоящим.

3) Третий свод норм относится к этике духовного, которая сосредоточена на личности и ее нравственной целостности, защищая ее от распада или осквернения порочными действиями. Когда мы видим, как кто-то совершает низкий, гнусный поступок, то испытываем моральное отвращение.

Таким образом, у морали есть как минимум несколько разных валют, – и самое любопытное, что они могут конвертироваться одна в другую. Скажем, одно и то же плохое событие – например, взяточничество – можно описать в трех разных формулировках. Кто-то скажет, что чиновник таким образом ущемил интересы граждан и причинил им вред, выбрав недобросовестного подрядчика – такой взгляд провоцирует гнев. Другой подчеркнет, что взяточник нарушил свои должностные обязанности и не достоин звания государственного служащего – это рамка склоняет нас к презрительному отношению. Третьи отдельно укажут, что взятки шли на разгульный и порочный образ жизни, и скорее вызовут отвращение к проворовавшемуся чиновнику

Получается, эмоции чувствительны к тому, какой смысл мы придаем происходящему – а также к тому, какие ценности мы ставим превыше всего, нарушение какой этики для нас становится наиболее болезненным. Некоторые исследователи полагают, что люди, симпатизирующие разным политическим силам, заметно отличаются по иерархиям ценностей. Скажем, религиозные люди нередко ставят на первое место бога и священные символы, а светские люди обычно считают человеческую жизнь наивысшей ценностью. И пока оппоненты используют разную этику для оценки одного и того же события, они вряд ли смогут не только прийти к согласию, но даже понять друг друга.