С тех пор, как я опубликовала здесь последнюю запись, от меня почти ничего не осталось; то, что было "мной", рассыпалось в щепки, мыслящая гора которых и генерирует этот текст. По версии для окружающих, я потеряла работу – самую любимую, важную и ценную из всего, чем занималась. Не объяснить, что на ней была завязана вся жизнь. Это был смыслообразующий жизненный проект, на котором в буквальном смысле строилась моя идентичность, а с ней принципиальное ощущение реальности как таковой и видение будущего. На карту было поставлено всё – гораздо больше, чем эта карта может удержать, – и всё рухнуло в одночасье, и моя жизнь оборвалась.

Теперь я знаю, что чувствует самоубийца после того, как убил себя. Второго самоубийства не будет – с меня хватило. Мы представляем смерть как засыпание без пробуждения, но именно тогда, сквозь остановившееся время наблюдая катастрофу (да, это было оно, то самое падение с двадцать седьмого этажа – оказывается, для этого не пришлось даже выходить из окна), я поняла, что всё наоборот: смерть – это когда ты обнаруживаешь себя в полном сознании, но уже вне жизни. В моём ящике с бельём именно на такой случай хранится золофт – поэтому через две недели в этом "вовне" начали слабо проступать очертания континуума бытия, и тот момент обрыва жизни, в котором я находилась каждую секунду на протяжении нескольких недель, стал условным прошлым (но не "пережитым").

Единственной причиной всего случившегося стала моя высокая чувствительность. Можно сказать, что я грубо пренебрегла своими ограничениями, можно сказать, что ими пренебрëг человек, с которым я была связана – по незнанию, или по недопониманию, или по неприятию, которое всеми силами скрывалось от самого же себя и однажды взяло верх. Всё это сложно, а с другой стороны, совершенно неважно. Важно, что ограничения были. И есть. И будут всегда – вопреки расхожему (как ни странно) мнению, золофт их не устраняет, а, скажем так, лишь помогает вывести из организма последствия пренебрежения этими ограничениями.

Высокая чувствительность – это неминуемость возмездия за всё то, что ты берёшь у самого себя в кредит, при том, что условия этого кредита ты сам до конца не знаешь, они написаны простынëй мелкого шрифта, где буквы пляшут перед глазами и строчки цепляются одна за другую; и единственный способ гарантированно себя обезопасить – это жить строго по средствам и не тратить больше, чем ты имеешь. Либо ты считаешься со своими реальными возможностями, либо с непредсказуемыми последствиями. Третьего не дано.