Прочитала репост какого-то психолога, мол, чтобы снизить стресс от новостей, надо практиковать радикальное принятие происходящего.

Извините, нет. Лучше пусть будет стресс от новостей, пусть будет депрессия, бессонница, инфаркт и инсульт, но нет, спасибо за попытку [наверное помочь], но радикально принимать происходящее – это исключено. Я ещё могла бы понять совет смириться с происходящим, но психолог употребил другое слово, и он имел в виду то, что имел в виду.

Кстати, эта идея встречалась ещё в начале пандемии, на волне всеобщей паники, к ней иногда прилагались советы типа "не подвергать сомнению действия властей" (чтобы снизить стресс, ага) – интересно, психолог искренне так считал или ему за это заплатили.

Если брать шире, для меня неприемлемы очень многие вещи, на всех уровнях, индивидуальном, социальном, экзистенциальном, – и именно это радикальное непринятие (которое, к слову, может ни в чём не выражаться, оно просто есть) – то, что определяет мою личность. Мой встроенный внутренний компас. Мои защитные механизмы, мои "психологические защиты" (сто раз слышала эту фразу в таком контексте, будто бы это что-то плохое, на сто первый беру её в кавычки).

Это отчерчивание неприемлемого было с самого детства и воспринималось окружающими как нечто идущее не по плану: я помню в свой адрес множество таких глаголов, как "ты отрицаешь...", "ты отринула...", "ты не приемлешь...", и помню ту настороженность, которая за этими фразами стояла, как и за вопросом "почему ты не...". Почему-то всех интересовало и продолжает интересовать, "почему я не". Видимо, импульс отвержения пугает сам по себе, безотносительно его предмета, и именно поэтому люди так часто не слышат слово "нет", буквально не воспринимают его.