В научных статьях по психологии всё чаще встречается слово WEIRD. На первый взгляд, это просто английское «странный». Но на самом деле это аббревиатура, которая расшифровывается так:

W — Western — западный. Не только география, но и целый набор норм: индивидуализм, культ личных границ, уверенность, что каждый сам кузнец своего счастья (и неудач). Представьте фокус-группу, где все живут в ситкоме «Друзья».

E — Educated — образованный. Здесь образование — часть идентичности. Это то, что определяет, каким языком вы говорите, какие источники считаете надёжными и в какие исследования верите — даже если они о том, как кошка влияет на уровень счастья.

I — Industrialized — индустриализированный. Города, офисы, графики, транспорт. Люди из этой среды редко что-то производят сами, зато умеют ориентироваться в инфраструктуре лучше, чем в лесу.

R — Rich — богатый. Не обязательно миллиардер, но с доступом к комфорту, медицине, технологиям и отпуску «на море». Здесь «нет денег» чаще значит отказ от третьей подписки на стриминг, а не от обеда.

D — Democratic — демократический. Не в смысле идеальной демократии, а в смысле институтов, выборов и хотя бы иллюзии, что голос что-то меняет. Тут можно критиковать власть без риска, что завтра за вами придут.

До 90% психологических исследований строится на выборках именно из этой группы. Это всего около 12% населения планеты, но их результаты потом преподносятся как универсальные законы человеческой психики.

Проблема в том, что поведение и мышление WEIRD-людей нередко сильно отличаются от остальных культур. Они более индивидуалистичны, аналитичны, сосредоточены на собственных атрибутах, а не на отношениях и коллективном контексте. Если строить всю психологию на этом образце, получится карта, где половина континентов просто не нарисована.

Американский психолог Стивен Хэйс предлагает сменить оптику: вместо поиска ярлыка (диагноза) изучать процессы. Не «у вас депрессия», а «у вас сейчас много избегания и мало гибкости». Процессы — это универсальный язык, который можно адаптировать к любой культуре.

Психология будущего должна быть человеческой: видеть многообразие миров, слышать разные истории и работать с тем, что действительно важно каждому — вне зависимости от того, живёт ли он в Нью-Йорке, Найроби или Новосибирске.