Сугубо highly sensitive штука – когда ты приходишь вечером с работы домой, и вот этот шаг через порог – я не знаю – как маска с эфиром, наверное. Перегрузка (если бы мне пришлось объяснять человеку, который не знает, что это) по своей природе очень похожа на физическую боль или тошноту. Ты никогда не можешь достоверно оценить её степень – если тут вообще существуют какие-то градации.

Сегодня три дня как я в Питере. На карте 5 с половиной тыщ на две недели, типичность этой ситуации в последние полгода уже не удивляет, но по-прежнему смущает. Да, где-то можно было сэкономить, что-то можно было не покупать (невинных овечек тут нет), но принципиально ничего не изменилось бы. Можно занять у кого-то из друзей, но, во-первых, в сотый раз это уже совестно, во-вторых, занятое придётся отдавать – и снова выйдет яма.

Ситуация в конторе (я её так обзываю, ибо чувствую себя офисным планктоном, на самом деле это арт-пространство) дрянь, при всей внешней пристойности, и по-другому уже не будет. Я очень чувствую и лицемерие, и скрытые конфликты, и эмоции, и мысли на мой счёт. Всё как на ладони.

Работа здесь грязная – люди. Те, что постоянно выцыганивают твоё внимание, ожидают, что, проходя мимо, ты будешь им улыбаться или разговаривать с ними. Они приходят заранее. Они рассаживаются в зале, предвкушая момент, когда ароматный стейк в лице тебя предстанет на тарелке пред их очи, и ты будешь говорить для них, повторять фразы, которые 10 лет назад казались тебе откровением и смыслом жизни – а сейчас протёрлись до дыр, застирались и порвались. На их место должно было прийти что-то новое – и оно не пришло. Вернее, пришло – в других сферах, в других местах. Это место нужно покинуть. Но у такого решения будут свои последствия.

Мне плохо, жарко и душно, по лбу течёт пот, внимание периодически отключается. Меня фотографируют, чтобы потом выложить в соцсети. В принципе, пофиг – наивно было бы предполагать, что на всех когда-либо сделанных фотографиях я буду выглядеть неотразимо. Но в самом этом факте есть что-то неправильное, порочное, чего не должно быть. Я
не знаю что.

Люди не расходятся после концерта. Кто-то караулит меня – у меня даже есть преследователь, и не один. Я понимаю, что если преследования зайдут слишком далеко, мне никто не поможет, хозяйка нашего пространства любит вставать на сторону обидчика. Обычно на это говорят – ого, у тебя поклонники, это успех, какая же ты счастливая, раз люди не расходятся, это же единение душ, это значит, что им понравилось. Да, такая счастливая, что приползаю домой и четыре часа лежу на кровати в полной прострации. Потом иду в душ, ложусь спать и просыпаюсь наутро с болью во всём теле.