Сократ из «Государства» – это, конечно, ощутимо иной Сократ по отношению к тому, которого мы встречаем в других диалогах. Например, в диалогах «Евтидем» и «Гиппий Больший» обычный Сократ явно критикует софистов и за постоянное обращение к частностям вместо поиска общих принципов, и за готовность выносить суждения о широком круге вещей, не разобравшись с ними по существу. В то же самое время государственный Сократ внезапно начинает заниматься чем-то похожим, то поясняя, что не нужно грабить мёртвых после битвы, потому что это свойственно «лишь женскому, мелочному образу мыслей», то предлагая мотивировать бойцов на подвиги обещаниями «более широкой возможности сходиться с женщинами, чтобы таким образом ими было зачато как можно больше младенцев».

Такую перемену даже можно объяснить, обратив внимание на то, что в знаменитом мифе предполагается, что после выхода из пещеры философ все-таки должен вернуться в неё, чтобы заняться делами насущными. Другое дело, что иногда в своих суждениях о делах земных государственный Сократ доходит до страшного (по философским меркам): он постулирует такие следствия из своей теории справедливого устройства души и государства, которые являются эмпирическими и проверяемыми.

Особенно милым мне кажется следующее: Сократ утверждает, что тирания возникает из развитой демократии, в которой неуёмная жажда свободы касается даже животных, которые перестают относиться к людям с повиновением и уважением. Иначе говоря, мы имеем дело со своего рода научным предсказанием – если изложенная в «Государстве» теория верна, то приходу тиранов должны предшествовать бунты в хлевах и курятниках. Полагаю, найдется пара исторических примеров, которые позволят прояснить, так ли это или нет.

Но если вы прямо фанат Платона или особенно цените авторитет античной философии, то есть способ выкрутиться даже в такой ситуации. Можно сказать, что я слишком буквально трактую слова Сократа и, дескать, предсказание состоит не в том, что животные будут бунтовать в буквальном смысле слова, а в том, что приход тиранов коррелирует с кризисом государственного управления, что касается и сельского хозяйства. Тогда неповиновение животных, о котором пишет Платон, – это только метафора упадка сельского хозяйства.