Неконфуцианская Корея

В то время, как в КНДР толпы мужчин штурмуют цветочные магазины, а женщины получают поздравления от партии, коллег и родственников, на Юге Корейский исследовательских институт женской политики выпустил тревожный доклад, в котором подвёл печальные итоги 2020 года: одна из четырёх южнокореянок в возрасте от 20 до 29 лет в период с марта по ноябрь оказалась безработной.

Если же смотреть на картину в целом, то под сокращение попала каждая пятая работающая женщина из 3 тыс., принявших участие в соцопросе института. А 14% (более 400) из них работу так и не нашли.

Неужели причиной всему коронавирус?

Безусловно, триггером к увольнению стала сложная экономическая ситуация, вызванная Covid-19. Однако, согласно тому же соцопросу, почти половина респонденток и ранее сталкивалась с прямым или косвенным нарушением их трудовых прав.

На самом деле положение работающих женщин в Южной Корее зачастую мало чем отличается от положения мигрантов, рассматриваемых работодателем как временная дешёвая рабочая сила.

Простой пример такого отношения, который поразил автора поста до глубины души - это увольнение через СМС бабушек-уборщиц из Женского университета Сонсин (성신여대) в 2009 году. В начале месяца им просто прислали сообщение на мобильник: «Больше на работу не приходите». Компенсации? Слова благодарности за многолетний усердный труд? Пффф... И это в женском университете, где посреди кампуса стоит статуя основательницы Ли Сукчон (이숙종), известно своей борьбой за права женщин…

Авторы канала от души поздравляют прекрасных дам с Международным женским днем!

А в качестве подарка преподносят песню «Женщины - это цветы» (녀성은 꽃이라네), написанную композитором Ли Чжоно и поэтом Ким Соннамом.

https://www.youtube.com/watch?v=TIrpFCNvhHE

Впрочем, кроткое поведение - точно не то, чем известны выходцы из постсоветских стран.

8 февраля на одной из улиц города Хвасонг (화성시), что к югу от Сеула, на 39-летнего гражданина России и 40-летнего гражданина Украины было совершено кинематографичное нападение группой чуваков в медицинских масках, заснятое на дэшкамеру случайным свидетелем.

Сделали всё грамотно: заблокировали машину в узком проезде, вынесли битами стёкла, вытащили пассажиров, и хорошенько так, с душой отпиздили. Затем в тачку - и по газам.

Пострадавшие живы, хоть и отъехали на больничку с многочисленными переломами. Заяву писать отказались, но видео попало в сеть, завирусилось и уже спустя две недели доблестная южнокорейская полиция задержала в Пёнтэке и Инчхоне шестерых выходцев угадайте откуда.

Причиной нападения назвали возмездие, мол, что-то не поделили в прошлом, плечами в щиктане столкнулись. Ходят упорные слухи о криминале, но мы такому не верим и вам не советуем.

Пострадавшим - здоровья, нападавшим - чифиря в сладость!

По данным южнокорейского Министерства юстиции, в 2020 году число нелегальных мигрантов в стране выросло до рекордного за всю историю количества – 398.518 человек. Согласно этим цифрам, на каждую сотню иностранцев в Южной Корее приходится примерно 19 нелегалов.
Среди причин такого роста чиновники министерства называют как частичное закрытие авиационного сообщения с целым рядом стран, так и ослабление контроля над незаконным пребыванием иностранцев со стороны южнокорейских контролирующих органов.
Однако даже тех нелегалов, которых компетентные органы изловили, выдворить из страны оказалось не так-то просто. Так, летом 2020 года многим «постояльцам» спецприёмников для иностранцев вместо обычного 10-дневного срока ожидания вылета на родину пришлось просидеть на шее у южнокорейского налогоплательщика около месяца. И что-то подсказывает, что вряд ли такое ожидание кому-то показалось приятным.
(На фото экс-министр юстиции Чху Миэ посещает в январе 2021 года Центр содержания иностранцев в Хвасоне)

Наглядная демонстрация отношения к иностранным труженикам села в южнокорейской деревне.

Мигрант, предположительно из Узбекистана, попросил дать ему перчатки. Присутствует ненормативная лексика.

https://youtu.be/Encli68Doy8

«Общежитие» из сэндвич-панелей, построенное внутри теплицы – последнее пристанище замёрзшей насмерть камбоджийки

Замёрзшая в декабре 2020 года гражданка Камбоджи Нуон Сокхэн

Всего 50 лет назад Южная Корея была одним из источников трудовой миграции, однако с 1990х годов ситуация в экономике настолько улучшилась, что возникла потребность привлечения трудовых ресурсов из-за рубежа. Как мы уже писали ранее, сейчас количество иностранцев, значительную часть из которых составляют трудовые мигранты, достигло 5% населения страны, что де-факто делает Южную Корею многонациональным государством.

Однако отношение не только к людям иной культуры, но даже к этническим корейцам, родившимся, к примеру, в Китае или России, на Юге до сих пор достаточно прохладное. Прибавьте сюда презрительное отношение к любым профессиям, связанным с тяжёлым физическим трудом, и вы получите примерное представление о социальном статусе трудовых мигрантов, большинство из которых работают на заводах, стройках или в полях.

Низкий социальный статус, незнание или плохое знание языка и трудового законодательства Кореи, а также полулегальный или нелегальный статус занятости мигрантов порождают многочисленные злоупотребления со стороны их южнокорейских нанимателей.

В минувшем декабре Южную Корею потрясла новость о смерти 31-летней камбоджийки, замёрзшей в теплице, переделанной южнокорейским фермером под общежитие для работников. Девушка проработала в Корее 4 года и 8 месяцев, практически исчерпав допустимый лимит легального пребывания в стране, и уже собиралась домой – приобрела билет на январь. Однако в ночь на 20 декабря температура в Пхочхоне пров. Кёнги, где она работала, упала до -20 градусов, и камбоджийка замёрзла в неотапливаемой коробочке из сэндвич-панелей, где её тело на следующий день обнаружили другие постояльцы.

Конечно, в южнокорейских СМИ тут же поднялась истерика по поводу бесправного положения трудовых мигрантов и вообще «как могут люди умирать в Корее от холода в 21 веке?». Позже в полиции заявили, что причиной смерти камбоджийки стало осложнение, вызванное циррозом печени. Однако жившие с ней работницы фермы уверены, что девушка умерла именно из-за переохлаждения, так как за два дня до печального события в «общежитии» отключили отопление.

Насколько часто трудовые мигранты оказываются в подобной ситуации в Южной Корее? Согласно статистике от южнокорейского Минтруда (на июль 2020 года), из 15 773 предприятий, получивших лицензию на привлечение иностранной рабочей силы, у 5003, то есть 31,7% из них общежития для работников не дотянули до минимально допустимого уровня. Годом ранее доля таких работодателей составляла лишь 10,3%.

Наиболее сложная ситуация, конечно, на селе. Если в городе трудовой мигрант может уйти из такой общаги, к примеру, в дешёвый косивон (고시원), где уж точно не замёрзнет насмерть, то куда он пойдёт в деревне?

И вот, спустя всего пару месяцев – новая смерть камбоджийского мигранта в общежитии на ферме. Теперь в Ёчжу пров. Кёнги. В полиции пока не спешат с выводами, но считают, что в этот раз дело точно не в переохлаждении. Хотелось бы в это верить.

Почтовая марка, выпущенная в КНДР по случаю 100-летия первомартовского народного восстания.

А тем временем на Юге мимимишный президент Мун Чжэин поднимает оброненный участником движения за независимость патриотом Им Учхолем плед во время церемонии в честь 102 годовщины Первомартовского движения в том самом Парке пагоды в Сеуле.

Кадр из северокорейского образовательного ролика "Первомартовское народное восстание, оставившее чёткий след в истории борьбы нашего народа против захватчиков" ( 우리 민족의 반침략투쟁사에 뚜렷한 자욱을 남긴 3.1인민봉기), изображающий "Корейских женщин, поднявшихся на первомартовское народное восстание". Почему-то не указано, что это были кисэн из Сувона. Хотя, возможно, это и не так важно...

Несмотря на кажущуюся революционность событий 1919 года на Севере отношение к Первомартовскому движению несколько прохладное. 1 марта не является красным днём календаря, а беглый мониторинг главных северокорейских СМИ выдаёт в среднем лишь 1-2 упоминания этого события в год (за исключением 2019 года, когда праздновалась 100 летняя годовщина 1 марта).

Вот и вчера пришлось ждать до вечера, пока на сайте газеты «Нодон синмун» (로동신문) была опубликована единственная заметка под названием «Каштаны 1 марта, символизирующие патриотизм» (애국정신을 상징하는 3.1밤나무) о роще из каштанов в форме цифр 3 и 1, высаженных в пров. Южная Хамгён в память о «первомартовском народном восстании» (3.1인민봉기) – именно так в КНДР именуют события 1 марта 1919 года.

Стоит отметить, что на Севере принят несколько иной взгляд на ход событий, произошедших в этот день. Так, в КНДР считают, что восстание началось не в Сеуле, а в Пхеньяне, после чего «в одно мгновение охватило всю страну и распространилось даже на корейцев, живущих за рубежом». В КНДР не отрицают, что и в Сеуле 1 марта проходили выступления, однако они начались позже. Также, согласно официальной северокорейской точке зрения, восстание не смогло достигнуть своей главной цели – провозглашения независимости – из-за того, что у него не было вождя. Тем не менее, оно позволило выучить корейским патриотам важный урок: с вооружённым врагом нужно сражаться оружием.

Сегодня в Корее празднуют 102 годовщину Первомартовского движения. Днём 1 марта 1919 года в Парке пагоды (탑골공원) перед Восьмигранным павильоном (팔각전) выпускник одной из сеульских школ зачитал перед примерно 4 тыс. человек текст Декларации независимости, которая была подписана 33 «представителями корейской нации». К этому моменту Корея уже 9 лет находилась под управлением Японии.
В декларации провозглашалась независимость Кореи, и содержался призыв к Японии признать право корейского народа на самостоятельность и отказаться от насилия в отношении него.
Непосредственным триггером к началу Первомартовского движения стала смерть бывшего императора Кореи Кочжона. Однако главными причинами, безусловно, являлись потеря независимости и политика Японии в отношении своего нового генерал-губернаторства, которую в отечественном корееведении принято называть «военным управлением». (На фото кисэн во время демонстрации 1 марта 1919 г. на сеульской улице Чонно)

Впрочем, Пхеньян (Хэйдзё) в 1930-х был симпатичным местом, ковровые бомбардировки и советская архитектурная школа не пощадила и его.

Колония американских миссионеров на горе Мансу-сан, 1930-е годы.

По наводке многоуважаемого Ивана https://t.me/china80s глянул корейскую секцию https://pastvu.com/. Южная Корея представлена невыразительно, чуть больше фотографий с севера. Одна из них напомнила о не особо очевидном для многих факте, что Пхеньян - в прошлом центр корейского христианства.

С середины 18 века христианство в своём протестантском обличье стало активно проникать в город, и к 1880-м в городе на 40 тысяч жителей стояло более 100 церквей и жило больше миссионеров, чем в любом другом городе Азии.

Японское колониальное правление сделало Пхеньян (или Хэйдзё 平壤, по-японски) индустриальным центром богатой провинции. К 1938 году население Пхеньяна составляло 235 тысяч человек, треть из которых были христианами.

Креститься - означало приобщиться к прогрессу, науке, к западным ценностям. Христианские школы с американскими миссионерами воспитывали будущую интеллигенцию, подавляющее большинство лучших людей города носили кресты.

При японцах в противовес насаждаемому колониальной администрацией синтоизму христианство приняло чёткий антиколониальный характер. Россыпь северокорейских лидеров, да и сам Ким Ирсен - из христианских семей. Впрочем, нас этим не удивить, своих выпускников духовных семинарий хватило.

Гостям с высоким социальным статусом предлагали особый сервис. На фото хозяйка чумак - «чумо» (주모) - собственноручно поит vip-гостя дорогим «западным» алкоголем.

В настоящих чумак посетители платили за еду и выпивку, а ночлег хозяева предоставляли им бесплатно. Поэтому чумак фактически выполнял функцию дешевых мотелей, которую в Южной Корее принял на себя «чимчжильбан» (찜질방) или общественные сауны с общей комнатой отдыха. Только теперь небогатые иностранные студенты, путешествующие по стране, платят за возможность помыться и отдохнуть, а не выпить и закусить. (На снимке двор перед чумак, 1902 год)

До аннексии большая часть алкоголя в стране производилась в домашних условиях, или вот в таких заведениях, однако в 1916 при японском генерал-губернаторе Тэраути Масатакэ был издан довольно жёсткий указ об акцизном сборе. В результате из более чем 120 тыс. чумаков, существовавших в Корее в момент издания указа (1916), к 1919 году осталось лишь 70 тыс., а спустя десятилетие – в 1930-м – менее 5 тыс. Из-за сокращения числа питейных заведений японцам даже пришлось создавать систему т.н. точек распространения алкоголя (주류배급소 ; 酒類配給所), число которых достигало по всей Корее 5-6 тыс. Так что перед нами не просто питейное заведение, а настоящий реликт эпохи независимой Кореи, скорее всего, доживший до долгожданного освобождения в августе 1945 года.