🌫️🌫️🌫️🌫️🌫️ 😆😅🥹😉
😆😅🥹😉 🤩 😆😅🥹😉

Украшенный флажками и гирляндами, мишурой и кое-где — жуткими фигурами вампиров, оборотней и киношных убийц в полный рост, пластиковыми летучими мышами, черепами и скелетами, подвешенными на ветвях деревьев, посаженными на террасах или заборах, и бумажными или тканевыми привидениями, которые реяли на ветру, точно настоящие, и само собой, бесконечными тыквами всех мастей и цветов — толстыми и приземистыми, сплюснутыми, круглыми, вытянутыми, оранжевыми, красными, зелеными, желтоватыми, словом, разными, но неизменно с одним и тем же на каждой: с длинной ухмылкой, вырезанной в сочной мякоти, с глазами треугольниками и треугольным носом — этот Кайзер ждал Хэллоуина. В центре, на городской площади, вместо расчищенной на осень клумбы сложили красивую гору из тыкв, перевитых тонкими кудрявыми лозами; местные фермеры постарались на славу, пожертвовав городу каждый по тыкве со своего поля. Тыквы были повсюду, и на полках магазинов, и в открытых лавках, и некоторые продавали на улицах города нынче только их, свалив целыми тележками, и город был нарядным и красивым, и оранжевым, и праздничным, и хэллоуинским.

Столбики и перила домов были перевиты перемигивающимися золотистыми гирляндами, похожими на светлячков, и хотя стоял день, который только перевалил за половину, но их мягкий свет дарил тепло и уют даже когда на небе стояло солнце, скрытое пеленой жемчужных светлых облаков.

Люди торопились с работы и на работу, кто-то спешил в магазин, детвора потянулась со школы. Но Кайзер был городом маленьким, и даже на крупных улицах в такое время казалось пустовато. Обычно, правда, машин здесь было больше, чем сегодня, хотя бы даже грузовых, которые ехали транзитом через край города, мимо реки Миссисипи, протекавшей близ Сикс Ридл Роуд, но с запада на север, как чума, незаметный, как смерть, молчаливый, с едва заметной улыбкой на губах, в элегантном наряде, в свободном плаще и черной шляпе, в черной бандане под ней неясного цвета — то ли черного, то ли местами ржавого уже, усеянной белыми и сахарными черепами-калаверами, скалящими пасти со всех сторон, шёл Джек, Джек, Джек.

Он делал каблуками стук-стук-стук, и по мостовой разносился их гулкий звук, звук, звук.

Он шагал спокойно и легко, и он глядел по сторонам, тут и там. Деревья, могучие исполины, со скрипом шумели старыми кронами, будто шептали: это Джек. Это он! С юга на север шла молва среди их народа о том, как он идет на запах крови, и деревья, и травы, — южные юкки, сосны, секвойи, северные вязы, ивы, клёны, дубы, шиповники, черёмухи, волчьи ягоды — тянули к Джеку ветви: то было множество их рук, рук, рук.

Он постукивал каблуками по асфальту, ступая по центру пустой дороги, а вслед за ним цепочкой протянулись четверо. Одинакового роста, одинаково маленькие, с одинаково закрытыми лицами дети не старше лет десяти с виду, в поношенном и старом тряпье, и были они:

Ведьма.

Скелет.

Призрак.

Дьявол.