Эти слова подействовали на юношу хуже любого яда.
Даже под действием сыворотки. Гарри ощутил, как внутри всё сжалось от тошнотворной, глубокой мерзости. Он только что зверски избил собственного отца, а тот стоял и искренне гордился этим. Похвала отца за такое насилие оказалась в тысячу раз омерзительнее, чем все его прошлые унижения.

Норману не нужен был сын – ему нужно было такое же чудовище, как он сам. Шатен не произнес ни слова. Он просто молча повернулся спиной к отцу.

– Гарри! – окликнул его старший, но тот уже не слушал.

Летать на глайдере сегодня не хотелось. Парень поднялся к себе, скинул измазанную в крови одежду и переоделся во всё черное – плотное худи с капюшоном, темные джинсы и тяжелые ботинки. Он натянул на лицо черную маску-баффи, полностью закрывая нижнюю часть лица.

Он вышел из пентхауса через технический выход и пошел пешком по улицам ночного Нью-Йорка.