ханабата

# 🌸 Глава 7: Пролог — Второе поколение

Белые коридоры Академии встретили новую группу учениц привычной давящей тишиной. Здесь не было привычных дверей, ведущих наружу, или случайных лазеек — Академия сама выбрала их, выдернув из привычной реальности и оставив наедине с гнетущим чувством смутного дежавю, будто это место они уже видели в самых страшных кошмарах. Пути назад не существовало.

В самом дальнем углу попыталась спрятаться Кона. Невероятно ленивая, безынициативная и отстраненная, она мечтала лишь о том, чтобы сократить любые движения до минимума и уйти в покой. Рядом с ней крутилась Маки — полная противоположность, энергичная, резкая и громкая, которая за своим капризным поведением прятала отчаянную верность. Кона испытывала к ней глубокую привязанность, находя в Маки защиту, хотя одновременно боялась подпускать кого-то слишком близко, считая это опаснее одиночества. Маки же дружила с Коной и была готова в любой момент встать на защиту подруг, ужасно боясь оказаться беспомощной, когда кому-то понадобится помощь.

Чуть ближе к центру помещения держалась Сена. Чувствительный лидер, нежная, заботливая и весёлая, она моментально считывала чужие эмоции, но собственный глубокий надлом тщательно прятала. Сена постоянно страдала от синдрома вины и страха подвести тех, кто на неё рассчитывает. При этом она трепетно относилась к Айрис, видя в ней единственную по-настоящему надёжную опору. Сама же Айрис — наблюдательная, умная, но немного рассеянная и не от мира сего — уже оглядывала стены, одержимая навязчивым стремлением разгадать тайну Академии и найти способ вырваться наружу. Перед остальными она закрывалась, но перед Сеной раскрывала свою искреннюю сторону, доверяя только ей.

Стоявшая чуть в стороне Рин казалась самой спокойной, хотя её расслабленность выглядела пугающе. Мечтательная, прямолинейная и кроткая, она обладала совершенно особым взглядом на происходящее. Рин не паниковала, а искала смысл там, где остальные видели лишь тупик или угрозу, подсознательно чувствуя странную связь с прошлым Проводником.

Пять девочек оказались связаны одной цепью в этом пространстве. Академия Ханабата только начинала присматриваться к новому поколению, пока в их личных комнатах уже ждали своего часа хрупкие цветы душ, готовые первыми отозваться на приближающийся кошмар.

Я когда с избранных отправляла, то забыла ещё часть одну вставить, которая отделилась из-за лимита символов

Ещё один резкий скачок кадра — и пиксельное месиво вместе с остатками тела вспыхнуло слепящим белым шумом.

Когда цифровой сбой погас, зеркальный пол Академии снова стал идеально чистым. На месте Химэ не осталось ничего. Ни следов крови, ни цветка, ни памяти. Только ледяная, абсолютная пустота.

🕰 Глава 6: Белые лепестки ФИНАЛ ПЕРВОГО ЦИКЛА

Кровавый след в коридоре исчез. Академия снова стала чистой, белой и пустой. Химэ больше не было. Майи тоже. Хиёри осталась совершенно одна.

Время здесь больше не шло — оно просто замерло. Сначала Хиёри пыталась цепляться за воспоминания, но месяцы абсолютной тишины сделали своё дело. Никакого принудительного стирания не понадобилось: память просто стёрла лишнее. Лица девочек потускнели. Сначала Хиёри поймала себя на том, что больше не помнит цвет волос Комару. Потом из головы стёрся голос Майи. А затем, она и забыла кем была. Образ Химэ держался дольше всех, но со временем и он превратился в размытое пятно. Вслед за ними исчезало всё остальное: её прошлое, прежние страхи, сама её личность.

Однажды в пустом коридоре она встретила Проводника — такую же ученицу в школьной форме, чьё лицо полностью скрывало плотное переплетение белых цветов. Она бесшумно шла навстречу.

— Эй, — тихо позвала Хиёри. — Сколько я здесь нахожусь?

Проводник замерла. Из-под лепестков лица не было видно глаз, но Хиёри почувствовала на себе её пустой взгляд.

— Достаточно долго, чтобы сдаться, — тихо ответила та.
— Я забываю их, — посмотрела на свои руки Хиёри. — Я почти не помню, кем они мне приходились. Это место стирает память?
— Нет. Время делает это. И одиночество. Здесь не за что ухватиться. Скоро ты забудешь и своё имя.
— А что будет потом?
— Мое время уходить. Твоё — встать на мое место.

Проводник прошла мимо и растворилась в конце коридора, оставив слабый запах увядающих бутонов.

В тот же день Хиёри почувствовала лёгкий зуд на щеке. Она подошла к зеркалу: под правым глазом, прямо из кожи, пробивался маленький белый бутон гардении. Боли не было, крови тоже — цветок рос так, словно всегда был частью её тела. Хиёри просто коснулась его пальцами. Ей уже было всё равно.

Прошло ещё много времени. Белые лепестки разрастались, закрывая лицо. Вскоре в зеркале вместо Хиёри осталось только сплошное сплетение распустившихся цветов. Ни глаз, ни губ, ни прежних черт. Она всё ещё носила школьную форму, но внутри не осталось ничего. Она больше не помнила, кто она такая.

Она стала новым Проводником.

Ей больше не нужно было думать или страдать — она просто ждала. В один из дней тяжёлые зеркальные двери в главном холле глухо заскрипели и начали расходиться в стороны. Цикл завершился, и Академия открывалась снова. Скоро сюда придут новые пять девочек — со своими именами, травмами и цветами в горшках.

Новый проводник послушно шагнула к новым ученицам, сложив руки на юбке. Ей больше не было одиноко, ведь её прежнее «я» уже давно осыпалось белыми лепестками на холодный пол.

🌑 Глава 5: Искажение
Звуки бега стихли. В безопасном отсеке стояла мёртвая, звенящая тишина. Химэ осталась стоять лицом к лицу с Хиёри.

Вся её показная гордость, холодный ум и маска неприступной «принцессы» вмиг осыпались. Химэ медленно осела на холодный зеркальный пол, поджала к себе колени и судорожно вцепилась пальцами в рукава, пытаясь унять крупную дрожь. Сквозь частое, рваное дыхание до неё постепенно доходил смысл произошедшего.

Я жива.

Эта мысль обожгла мозг лучше любого яда. Комару погибла. Иви исчезла. Майя осталась там, за закрытой гермодверью. А она, Химэ, всё ещё дышит. Наперекор системе, вопреки увяданию и этому цветочному кошмару — она выстояла. Из груди вырвался истеричный, надломленный смешок. Химэ зажмурилась, чувствуя отвращение к самой себе за эту жуткую, эгоистичную радость выжившей. Но заглушить её было нельзя.

Но Академия не прощала тех, кто нарушал её правила и пытался обмануть систему.

Тишину разорвала резкая, неестественная боль. Гладкая кожа на запястьях Химэ вдруг пошла мелкой рябью. Она испуганно распахнула глаза и уставилась на свои руки. Пространство вокруг неё задергалось, словно сломанный экран.

Там, где секунду назад сочилась кровь из порезов, сквозь плоть начали проступать рваные квадратные пиксели — чёрные, зелёные, ядовито-красные. Цифровой мусор заживо выедал её тело. Химэ в панике попыталась закричать, позвать Хиёри на помощь, но из горла вырвался лишь глухой, режущий слух статический треск.

Хиёри отшатнулась, в ужасе глядя на то, во что превращалась девушка, которую она только что тащила за собой.

Сбой распространялся с сумасшедшей скоростью. Тело Химэ ломалось, распадаясь на дефектный код; багровые капли крови застывали в воздухе угловатыми глитчами. Цифровые полосы полосовали её лицо, стирая черты и выжигая глаза. Гордая «принцесса» тонула в системном кошмаре, теряя остатки человечности.

Ещё один резкий скачок кадра — и пиксельное месиво вместе с остатками тела вспыхнуло слепящим белым шумом.

Когда цифровой сбой погас, зеркальный пол Академии снова стал идеально чистым. На месте Химэ не осталось ничего. Ни следов крови, ни цветка, ни памяти. Только ледяная, абсолютная пустота.Глава 5: Искажение
Звуки бега стихли. В безопасном отсеке стояла мёртвая, звенящая тишина. Химэ осталась стоять лицом к лицу с Хиёри.

Вся её показная гордость, холодный ум и маска неприступной «принцессы» вмиг осыпались. Химэ медленно осела на холодный зеркальный пол, поджала к себе колени и судорожно вцепилась пальцами в рукава, пытаясь унять крупную дрожь. Сквозь частое, рваное дыхание до неё постепенно доходил смысл произошедшего.

Я жива.

Эта мысль обожгла мозг лучше любого яда. Комару погибла. Иви исчезла. Майя осталась там, за закрытой гермодверью. А она, Химэ, всё ещё дышит. Наперекор системе, вопреки увяданию и этому цветочному кошмару — она выстояла. Из груди вырвался истеричный, надломленный смешок. Химэ зажмурилась, чувствуя отвращение к самой себе за эту жуткую, эгоистичную радость выжившей. Но заглушить её было нельзя.

Но Академия не прощала тех, кто нарушал её правила и пытался обмануть систему.

Тишину разорвала резкая, неестественная боль. Гладкая кожа на запястьях Химэ вдруг пошла мелкой рябью. Она испуганно распахнула глаза и уставилась на свои руки. Пространство вокруг неё задергалось, словно сломанный экран.

Там, где секунду назад сочилась кровь из порезов, сквозь плоть начали проступать рваные квадратные пиксели — чёрные, зелёные, ядовито-красные. Цифровой мусор заживо выедал её тело. Химэ в панике попыталась закричать, позвать Хиёри на помощь, но из горла вырвался лишь глухой, режущий слух статический треск.

Хиёри отшатнулась, в ужасе глядя на то, во что превращалась девушка, которую она только что тащила за собой.

Сбой распространялся с сумасшедшей скоростью. Тело Химэ ломалось, распадаясь на дефектный код; багровые капли крови застывали в воздухе угловатыми глитчами. Цифровые полосы полосовали её лицо, стирая черты и выжигая глаза. Гордая «принцесса» тонула в системном кошмаре, теряя остатки человечности.

⚙️ 4: Корни и железо
После смерти Комару в комнате стояла тишина. Майя сидела в углу, тупо пялясь на старое фото. Силы кончились, осталась только глухая апатия. Заражение, которое она прятала с самого первого дня, наконец прорвалось: под кожей на шее и руках чётко вздулись чёрные вены, а цветок в горшке полностью почернел.

Химэ зла не меньше, чем все остальные, но сдаваться она не собиралась. Она молча полоснула по запястью лезвием и начала капать кровью на Майю.

— Химэ… прекрати этот цирк… — скривилась Майя. Голос хрипел, но она всё ещё соображала и держалась в сознании. — Мне не поможет твоя кровь… Беги, пока Академия нас не прихлопнула…
— Заткнись! Я не позволю тебе сдохнуть здесь! — со злостью и слезами шипела Химэ, прижимая окровавленную руку к Майе, хотя саму уже шатало от головокружения. — Вставай, чёрт возьми!

Дверь распахнулась. На пороге стояла Хиёри. Увидев кровь и чернеющие стебли, лезущие из горшка на пол, она побледнела.

— Химэ, ты рехнулась?! — испуганно рявкнула Хиёри. — Если ты сейчас сама вырубишься от потери крови, нас тут обеих сожрут!

Хиёри подскочила и с силой оттащила Химэ.

— Пусти! Ты губишь её! — завопила Химэ, падая на пол.
— Мы погибнем все! — схватила её за плечи Хиёри.

В этот момент Академия взбесилась. Белые стены и зеркала поплыли, превращаясь в живую, кровоточащую массу из мышц и пор, сквозь которую прорастали мертвенные цветы.

— Вставай, Майя! Живо! — Химэ рывком подняла подругу.
— Я… могу идти… — Майю шатало, грудь разрывало от боли, но она упрямо переставляла ноги.

Они рванули по сужающемуся коридору. Под ногами хлюпала плоть, воняло железом. Из носа Майи пошла кровь.

— Ребята… мне больно… — выдохнула она.
— Терпи! Не смей падать! — орала Химэ.

Майя споткнулась о выросший из пола кровавый узел и рухнула. Химэ упала рядом, пытаясь её поднять, но её собственные силы иссякли. А сзади уже надвигалась сплошная стена из мяса и костей.

Хиёри оглянулась. Инстинкт выживания взял верх над совестью. Она влетела обратно, вцепилась в плечи Химэ и потащила её вперёд. — Нет! Пусти её! — закричала Химэ, пытаясь вырваться.

Майя подняла глаза. В них не было злости — только горькая благодарность. В ту же секунду чёрные лозы пробили её грудную клетку изнутри, вплетая тело в стены коридора. Стена сомкнулась. Майи больше не было.

Сверху раздирающий скрежет — единственный выход, тяжёлая гермодверь, начала опускаться. Просвет таял на глазах: метр, полметра…

— Беги!! — завопила Хиёри и рыбком проскочила под почти упавшей плитой.
— Сюда! Быстрее! — кричала она из-под железа.

Химэ бежала следом, но ноги подкосились. Поняв, что не успевает, она бросилась ничком в последнюю секунду.

Бах!

Тяжёлая плита грохнула о бетон в сантиметрах от её ног, отрезая кровавый кошмар. Химэ лежала на холодном полу, вся в крови и с содранными ладонями, судорожно глотая воздух. Она подняла глаза на Хиёри — в них плескался чистый ужас и шок.

📽️ Глава 3: Осколки и Тени


После того как Комару упала под ударом фотоаппарата, реальность в голове Иви окончательно треснула и перевернулась. В её извращённой логике не было ни страха, ни чувства вины — только странное, звенящее облегчение. Она искренне верила, что «исправила» всё, что мешало ей и Майе.
Но вместо того, чтобы сбежать или спрятаться, Иви начала вести себя пугающе и абсолютно ненормально.
Она словно потеряла границы реальности. Иви часами бродила за Майей по пятам, не скрываясь, но и не говоря ни слова. Она могла молча стоять в полушаге за её спиной, неотрывно глядя пустым, лишённым всякого выражения взглядом на её затылок. Когда Майя вздрагивала от неожиданности и оборачивалась, Иви лишь наклоняла голову набок и слабо, бессмысленно улыбалась, механически повторяя обрывки каких-то бессвязных фраз или напоминая о Комару так, будто та просто вышла в соседнюю комнату.
Для и без того сломанной, увядающей под тяжестью внутреннего заражения Майи это стало невыносимым кошмаром. Майя сжимала виски руками, пытаясь отогнать эту тень, а боли в её груди — те самые ядовитые чёрные нити, что оплетали её изнутри — от постоянного стресса и паники начали усиливаться втрое. Каждый вздох отдавался в теле тупой, разрывающей агонией, но Иви будто не замечала этого. Её навязчивость перерогла в какую-то лихорадочную одержимость: она тянула к Майе руки, пыталась коснуться её холодными, дрожащими пальцами, требуя к себе того внимания, которого у неё никогда не было.
Это было безумие, которое пожирало их обеих изнутри.

Иви начала появляться реже. Никто не замечал её отсутствия, всё словно оставалось так же как есть, только без нотки безумия, которую придавала Ив после убийства. Однажды, она исчезла на совсем. В комнате всё осталось так же, будто она отошла на пару минут, но девушка уже никогда не появлялась. Возможно, она просто сбежала от жизни со всеми. А возможно, она погибла. Она оставила свой ретро-фотоаппарат у себя в полке, но никто его не трогал с момента пропажи Иви.

Молча показав карточку Майе, они поспешили вперед. Дверь в комнату была приоткрыта. Внутри, в точности как на снимке, на полу расстилалась багровая лужа крови, в которой неподвижно лежала Комару. Майя, увидев это страшное зрелище, без сил рухнула рядом с телом.

📷 Глава 2: Разорванная Нить



Дни в Академии Ханабата тянулись морозной, пугающей чередой. Напряжение внутри первого состава росло с каждым днём.
Ив всё чаще оставалась в тени. Замкнутая, скромная, почти незаметная среди всех, она старалась не вмешиваться и ничего не разрушать. Но внутри неё непереставаемо накапливалась странная, глубокая тревога. Ив любила Майю — тихо, искренне, до болезненной навязчивости. Каждый смех Майи, каждая улыбка, адресованная кому-то другому — всё это Ив прятала глубоко в себе, сгорая от глухой ревности.
Но Майя смотрела абсолютно мимо. Всё её внимание было отдано Комару. Майя прятала своё прогрессирующее заболевание — едкие тёмные стебли-вены, ползущие под кожей — за ролью весёлой и заботливой <старшей сестры». Она постоянно крутилась рядом с Комару, дарила ей внимание, играла и обнимала, пытаясь отвлечься от собственной судорожной боли. А наивная Комару отвечала на это детской, искренней привязанностью, совершенно не разграничивая дружеское тепло и романтические чувства.
В тот день что-то внутри Ив окончательно щёлкнуло.
Комару снова подошла к Майе, они вместе посмеялись, побаловались и ушли, держась за руки. Ив стояла в стороне, ощущая, как сердце стучит в чужом, безумном ритме. «Почему она смеётся с ней? Почему не со мной?» — кричало в её мыслях. Раздражение моментально переросло в холодную, неумолимую решимость. Тихая Ив исчезла — её место заняла часть, понимавшая только одно: если Комару останется рядом с Майей, шанса больше не будет. Нужно исправить положение.
Ив тихо позвала Комару:
— Можно с тобой поговорить, наедине?
Комару улыбнулась, не подозревая никакой опасности:
— Конечно, Иви…
Они прошли в пустую, глухую учебную комнату без окон. Ив шагнула следом и просто прикрыла за собой дверь, не став её запирать — это казалось лишним. В руках у Ив давно лежал её массивный металлический фотоаппарат — она взяла его просто по привычке, чтобы чувствовать хоть какую-то опору.
— Ты ведь не специально… правда? — голос Ив звучал мягко, почти заботливо.
Она хотела поговорить, хотела обсудить то, что разрывало её изнутри. Но Комару сделала шаг назад, и на её лице всё ещё оставалась та самая невинная, слепая улыбка. В этот миг в мозг Ив ударила искра. Эмоции нахлынули неуправляемой волной, выжигая остатки контроля.
Движение было резким, неловким и коротким. Ив с размаху вонзила тяжёлый корпус фотоаппарата прямо в затылок Комару.
Короткий, глухой звук разрезал воздух. Комару упала на пол слишком быстро, слишком неправильно. Наступила давящая, оглушающая тишина. Ив замерла, ожидая, что Комару пошевелится, засмеётся или скажет что-то, но та оставалась неподвижной. Волосы Комару были собраны в два аккуратных хвостика по бокам, поэтому затылок остался открытым: из-под него на светлый пол быстро начала растекаться отчётливая, тёмная лужица крови.
Ив медленно опустилась на колени. Сознание извратило произошедшее: она не считала, что совершила грех — она лишь «исправила» всё. На её лице проступила тихая, безумная ухмылка. Пристроившись рядом с телом, Ив навела на них фотоаппарат и нажала на спуск.
📸
Вспышка. Свежий бумажный снимок выскочил из паза. Комару — в центре кадра, неподвижная, холодная, а рядом с ней отчётливо видна сама Ив. Ив бережно расправила уголок снимка:
— Теперь всё будет правильно… Майя…
Убрав фотографию в карман, Ив поднялась и выскочила из класса, пытаясь идти ровно и спокойно, будто ничего не изменилось. Но из-за дрожащих пальцев и смутного состояния снимок случайно выскользнул из кармана и остался лежать на белом полу коридора. А сама Ив ушла прочь, растворяясь в тёмных, неисследованных секторах Академии.
Через какое-то время по этому же коридору шли Химэ и Майя. Химэ заметила белый прямоугольник первой — он лежал на полу слишком аккуратно. Наклонившись и подняв снимок, она сразу замерла: на фотографии мёртвая Комару лежала в луже крови, а рядом с ней находилась Ив. Химэ с одного взгляда поняла, что произошло, и чьих это рук дело.

🗝️ Глава 1: Белая академическая тишина


Белые коридоры Академии Ханабата встретили их звенящей тишиной и запертыми дверьми. Пять девушек — Хиёри, Майя, Комару, Ив и Химэ — пришли в себя почти одновременно. Память о прошлом была полностью стёрта, а единственный ориентир в этом месте сводился к Цветкам Души — растениям в горшках, состояние которых напрямую зависит от физического и эмоционального здоровья своих владелиц.

Отношения в группе сложились быстро, но неоднородно. Химэ держится подчеркнуто гордо и сдержанно. Из-за её надменного тона и привычки скрывать любые слабости к ней нелегко подступиться, однако за этой маской стоит острая гиперответственность и невидимая готовность пойти на всё ради безопасности остальной группы. Напротив неё — Хиёри: прагматичная и осторожная, она замерла в тени, предпочитая не вмешиваться в чужие драмы и наблюдать со стороны, чтобы в первую очередь обеспечить собственное выживание.
Главным центром группы стала громкая и артистичная Майя. Она постоянно разряжает обстановку юмором и окружает шумной заботой Комару — смышлёную, но наивную девушку-подростка, которая искренне любит Майю как старшую сестру, вовсе не замечая романтических чувств с её стороны.
Но за этой энергичностью Майя скрывает тяжёлую проблему. С первого же дня её тело отравляет фито-заражение: ядовитые чёрные нити проросли вдоль вен, вызывая приступы острой боли. Боясь показаться слабой или напугать Комару, Майя скрывает симптомы и молча переносит приступы.
За этим со стороны постоянно наблюдает Ив. Молчаливая и замкнутая, она держится обособленно, фиксируя происходящее через объектив ретро-фотоаппарата. Ив безответно и глубоко влюблена в Майю. Видеть, как всё внимание и тепло Майи достаются Комару, становится для неё ежедневным испытанием, запускающим цепь событий, которые приведут к трагедии первого цикла

Рин — самая необычная и тихая девушка. Пока остальные пытаются сбежать, наладить быт или переживают из-за замкнутого пространства, Рин воспринимает Академию как странный, но по-своему красивый мир. Она говорит прямо, иногда невпопад, чем смущает окружающих, но в её словах нет злобы — она просто видит вещи иначе. Она использует этот приём воображение чтобы не сойти с ума, в столь странном месте как Ханабата
Рин любит гулять в одиночестве, наблюдать за цветами и подмечать детали, которые упускают другие. Главная её особенность — навязчивый интерес к Проводнику. Там, где остальные видят пугающую, сухую и опасную фигуру в маске, Рин интуитивно чувствует живое существо с прошлым. Она постоянно пытается заговорить с Проводником, наблюдает за ней и ищет способы понять её молчаливую природу.

Ирис выглядит самой старшей и серьезной среди учениц второго цикла. Она логик до мозга костей, привыкший все анализировать, записывать и подмечать странности в поведении Академии. Из-за того что Ирис вечно проводит ночные исследования и зарывается в записи, она постоянно ходит невыспавшейся, рассеянной и иногда витает в своих мыслях прямо посреди разговора.
Она не принимает правила этого места как данность и шаг за шагом ищет способ выбраться. Из-за своего прагматизма Ирис тяжело сближается с людьми и держит дистанцию. Единственным исключением стала Сена. Полюбить её Ирис смогла только тогда, когда между ними образовалось настоящее доверие. Забота Сены помогает Ирис отвлекаться от её навязчивого анализа и удерживать связь с реальностью

Сена — это душа и главный эмоциональный центр второй группы. В повседневной жизни она весёлая, лёгкая на подъём, задорная и невероятно улыбчивая. У неё отличная интуиция: Сена на лету подмечает, когда кто-то из девушек подавлен или тревожится, и тут же старается перевести всё в шутку или окружить человека заботой. Подруги привыкли видеть её энергичной и сильной, поэтому Сена изо всех сил держит этот образ.
Однако за её лёгкостью прячется сильное выгорание. Сена берет на себя слишком много чужих проблем и винит себя за любой разлад в группе. Время от времени у неё происходят эмоциональные срывы, когда веселье сменяется полным апатичным истощением. Единственный человек, рядом с которым Сена перестает притворяться и просто отдыхает — это Ирис. Только в её присутствии Сена позволяет себе снять маску «идеального лидера»