Похороны, которые Юл Бриннер устроил сам. И те, которые устроили ему

Есть в биографии Бриннера эпизод, который он сам любил рассказывать с театральной усмешкой. Эпизод настолько в его духе, что неважно даже, правда ли это было до конца.

После «Великолепной семёрки» образ Криса Адамса прилип к нему намертво. Голливуд хотел видеть в нём только ковбоя в чёрной шляпе — человека, который хоронит индейца и не боится идти против целого города. А Бриннеру это было тесно. Он ведь уже был Королём. Он был Рамессом. Он был кем угодно, только не одним персонажем.

И тогда — по легенде, вместе с Фрэнком Синатрой — он устроил пышные похороны для Криса. Манекен. Кукла. Декорация. Полный церемониал. Он хоронил собственного героя, чтобы напомнить всем: я — не только шляпа и револьвер. Я — больше, чем роль.

Это был жест одновременно высокомерный и отчаянный. Человек, который всю жизнь сам придумывал себе биографию — то потомок Чингисхана, то племянник Николая II, то цыган из табора, — не мог вынести, когда кто-то другой навязывал ему, кем быть.

Он вообще любил играть со смертью. В 1956 году на съёмках «Анастасии» он так убедительно изображал умирающего, что Инга Линдберг, его партнёрша, вызвала врача. А на сцене, в «Короле и я», он столько раз умирал и воскресал, что смерть для него стала почти рабочим инструментом.

Но настоящие его похороны оказались страшнее любого спектакля.

Он умер 10 октября 1985 года во сне, в Нью-Йорке. Ему было 65. За несколько месяцев до этого он записал то самое обращение к зрителям — «не курите». Он знал, что умирает, и говорил об этом спокойно, почти буднично. А потом началось то, что он, наверное, не смог бы поставить даже как режиссёр.

На его похоронах не было никого из друзей. Ни Синатры, ни Элизабет Тейлор, ни Кирка Дугласа. Только агенты, юристы, студийные менеджеры. Люди, которые зарабатывали на нём. Люди, которых он, возможно, сам и назначил на эти роли.

А ещё был скандал, который до сих пор вспоминают в Голливуде. Пятеро его детей — от нескольких браков — не получили после отца ни копейки. Ни дома, ни счёта, ни сувенира на память. Двадцать миллионов долларов достались молодой вдове, танцовщице Кэти Ли, с которой он прожил последние два с половиной года. Дети остались ни с чем.

Он знал, что делает. Он всегда всё знал. И, возможно, это была его последняя, самая жестокая роль — роль человека, который уходит так, как сам решил.

Его прах покоится во Франции, в аббатстве Сен-Мишель-де-Буа-Обри, под простым камнем с кельтским крестом. Он сам выбрал это место. Тихий уголок, далёкий от Голливуда, от шума, от бродвейских огней. Место, где никто не будет играть роли.

Он был Юлием Бринером из Владивостока. Стал Юлом Бриннером из Голливуда. Хоронил собственных героев, чтобы доказать, что он — больше, чем они.

А в финале оказалось, что настоящая жизнь всегда пишет сценарий сама. И этот сценарий был жёстче и честнее любой из его легенд.

Охотник за историями