Охотник за историями

Трещина в пьедестале: Как наука разрушает миф об исключительности человека

Долгое время в философии и науке человека отделяли от животного по нескольким «непреодолимым» линиям: разум, язык, орудия труда, культура, мораль, эмпатия, осознание смерти. Рене Декарт вообще считал животных машинами без внутренней жизни. Эта идея была удобной — она оправдывала и эксплуатацию, и чувство исключительности.

Но чем больше мы наблюдаем за животными, тем сильнее эта граница размывается. Что мы теперь знаем о них? Они способны к эмпатии: приматы утешают друг друга после конфликтов, а крысы отказываются от еды, если за неё бьют током сородича. Слоны поддерживают раненых, хоронят сородичей и скорбят. Мы гордимся тем, что помним об ушедших, но слоны возвращаются к останкам сородичей годами. Шимпанзе носят тела умерших детёнышей, косатки не отпускают погибших малышей сутками, а вороны устраивают что-то похожее на «панихиду».

Есть и культурные различия. Разные популяции одних и тех же видов используют разные орудия, разные песни, разные традиции — это передаётся от поколения к поколению. У них есть язык. Дельфины зовут друг друга «именами», слоны общаются инфразвуком на километры, мармозетки имеют разные сигналы для разных хищников. Развито у животных и чувство справедливости: обезьяны возмущаются, если за равную работу получают неравную награду.

Тогда в чём разница? Возможно, она не в наличии этих качеств, а в степени, комбинации и способности к рефлексии. Человек не просто чувствует — он создаёт теории о чувствах. Не просто помнит — пишет историю. Не просто скорбит — строит храмы и философии вокруг смерти.

Философский аспект: Здесь уместно вспомнить концепцию «эпистемической несправедливости» (Миранда Фрикер) или идеи Питера Сингера о «расширении круга морали». Мы веками отказывали животным в статусе субъекта только потому, что не могли заглянуть в их сознание. Но, как писал Витгенштейн: «Если бы лев мог говорить, мы бы всё равно не поняли его». Однако современная этология доказывает: мы можем понимать их без слов. Философия постгуманизма призывает перестать смотреть на животное как на «Другого», лишённого разума, и признать, что субъектность не является монополией человека.

Но это разница в масштабе, а не в сути. И, что важно, это количественная, а не качественная пропасть.

Что это меняет этически? Если эмпатия, горе, память — не исключительно человеческие черты, то привычная иерархия «человек над природой» трещит. Мы не вершина, а одна из ветвей. И тогда вопрос не «есть ли у них чувства?», а «что мы делаем с тем, что они есть?».

Слоны, возвращающиеся к костям матриарха, — это не милая аномалия. Это норма для существ со сложной социальной жизнью. И, возможно, именно они напоминают нам: то, что мы считали своим исключительным правом, — на самом деле древнее наследие живого.

Охотник за историями

Иногда за красивой внешностью скрывается нечто большее, чем просто «украшение» экрана. Яркий тому пример — Норин Нэш (Noreen Nash), американская актриса, которая после двадцати лет в Голливуде оставила карьеру, чтобы получить образование и стать писательницей.

Норин родилась 4 апреля 1924 года в Уэнатчи, штат Вашингтон, в семье владельца завода по розливу Coca-Cola. В 18 лет она была признана «Королевой цветения яблонь» и отправлена в Лос-Анджелес, где её заметил агент Боба Хоупа и пригласил на студию MGM. Первые роли были эпизодическими, без слов. Но в 1944 году она ушла из MGM и получила первую серьёзную роль в фильме Жана Ренуара «Южанин» (The Southerner, 1945).

В 1948 году она снялась в фильме-нуар «Assigned to Danger» («Назначенный на опасность») в роли Бонни Пауэрс, хозяйки отеля, втянутой в криминальную историю. Среди её работ также «Рыжий жеребец» (The Red Stallion, 1947), «Призрак из космоса» (Phantom from Space, 1953), «Гигант» (Giant, 1956) и телесериал «Одинокий рейнджер» (The Lone Ranger). Но, по её собственным воспоминаниям, большинство этих фильмов были «забываемыми», снятыми на студиях категории «Б».

В 1962 году Норин Нэш ушла из кино и поступила в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, который окончила в 1971 году со степенью бакалавра по истории. В 1980 году она опубликовала свой первый роман «By Love Fulfilled» («Исполненная любовью»), а позже — ещё несколько книг. Она умерла 6 июня 2023 года в возрасте 99 лет, оставшись в памяти как актриса, которая не побоялась начать жизнь заново.

Охотник за историями

Все прекрасно помнят сцену на танцах в фильме «Афоня», однако мало кто знает, что съёмочной группе пришлось пойти на хитрость. Данелия в своей книге вспоминал, что когда Татьяну Распутину привели на роль «девушки с выдающимся бюстом», она ему очень понравилась, но вот сам бюст оказался «нормальным», а требовался внушительный. Тогда оператор Сергей Вронский предложил решение: положить в бюстгальтер большого размера презервативы, наполненные водой. Логика была простая — при движении грудь будет колыхаться очень натурально.

Но на первой же репетиции, когда актриса подпрыгнула, презервативы лопнули и окатили её водой прямо на площадке. Кто-то из съёмочной группы, живший рядом, сбегал домой и принёс манную крупу. Ею и наполнили бюстгальтер. Однако пуговицы тяжести манки не выдержали — пришлось лифчик связать узлом на спине.

Данелия позже признавался, что Распутина сыграла Людмилу даже лучше, чем он задумывал. Однако у истории есть продолжение. Данелия настолько впечатлился танцем Распутиной, что снова пригласил её — уже в «Мимино». Именно она исполняет лезгинку с героями Кикабидзе и Мкртчяна в ресторане.

А о самой актрисе, её судьбе и том, как она оказалась в Америке, а потом была похоронена в Твери, я расскажу в следующий раз.

Охотник за историями

Почему его звали «Советский Антониони»?

Вы знаете, работы любого хорошего режиссёра можно пересматривать бесконечно. Ведь, как правило, это были (увы, прошедшую форму я применяю именно к современным отечественным киношникам) люди очень начитанные и интеллигентные. К примеру, совсем недавно я решил внимательно изучить картину Марлена Хуциева «Июльский дождь» (1967). Так вот, я обратил внимание, что во вступительной части, а именно в титрах, мастер буквально зашифровал послание к современникам и, как ему думалось, к потомкам. Надписи там не просто сменяют друг друга. Они перемежаются с картинами художников Ренессанса. Так Хуциев, наверное, решил охарактеризовать саму суть эпохи так называемой «Оттепели». Ведь эпоха Возрождения подарила миру понятие гуманизма! Осознание личности и свободы человека! Туповатые чиновники из Госкино ничего не поняли, а Хуциев был большим знатоком и ценителем живописи.

На самом деле именно его имя стоит в первом ряду тех режиссёров, чьё творчество сформировало лицо советского кинематографа 1960-х годов. Почему Хуциева часто называли «советским Антониони»? Это не обидно, в то время многие работали в таком ключе. Тут важно разобраться в кинематографическом языке. Именно Хуциев и Антониони могли обращать внимание и делать акценты на драматические паузы, молчание героев, шум улицы и вообще на то, что в кино при монтаже обычно стараются убрать.

Все картины Хуциева — это некий диалог. Нет, не со зрителем, ведь он рассматривает в своих работах прежде всего душу героев картины, их внутренний мир. И поэтому все внешние события отходят на второй план.

Первый громкий успех пришёл к нему после выхода «Весны на Заречной улице» (1956), созданной в соавторстве с Феликсом Миронером. Казалось бы, кино про сталеваров. А вот и нет. Оно про людей, про чувства, про то, как человеку может стать тесно в том привычном мире, в котором он живёт. Потом последовали «Два Фёдора» (1958), и там он сделал открытие. В фильме впервые на экране появился Василий Шукшин.

Конечно, «Оттепель» была не совсем про свободу личности, потому и «Застава Ильича», после того как побывала в руках «великих знатоков» кино, вышла в 1965 году под названием «Мне двадцать лет». Это работа про молодое поколение, которое назовут «шестидесятниками». Про людей, которые вдруг стали задаваться вопросом: как и во имя чего стоит жить?

Я обожаю его «Июльский дождь» (1966). Фильм уже совсем про другое. Вот тут они небывало схожи с Антониони. Всё сумбурно и построено, кажется, на ничего не значащих разговорах, случайных встречах, гуле городских улиц, паузах и мимолётных взглядах.

Главной героине Лене около тридцати. На первый взгляд, в её жизни нет ничего экстраординарного: Москва, дружеские посиделки, телефонные разговоры, дождь за окном и песни Визбора. Но чем дальше, тем яснее становится: прежняя жизнь перестала её устраивать. Она всматривается в лица близких людей и постепенно начинает видеть их по-новому.

Позже Хуциев снял «Был месяц май» (1970), «Послесловие» (1983) и «Бесконечность» (1991). Вместе с Элемом Климовым и Германом Лавровым он завершал документальную ленту Михаила Ромма «И всё-таки я верю…».

Марлен Хуциев ушёл из жизни в возрасте 93 лет, но остались его работы. Я никого не хочу заставлять их смотреть. Но хотя бы тем, кто вроде как собирается поступать во ВГИК или вообще утверждает, что любит и знает кино, сделать это однозначно стоит.

Охотник за историями

Меня, конечно, можно упрекнуть в том, что я уделяю больше внимания западному кинематографу. Это, на самом деле, так и есть. Исправлюсь. Тем более мне недавно попалась публикация, от которой у меня остатки волос встали дыбом. Оказывается, абитуриенты ВГИКа не знают, кто такие Олег Даль, Василий Шукшин и даже Штирлиц... Киновед Андрей Апостолов прямо написал: «Только что провёл во ВГИКе занятие на подготовительных курсах. Замечательные ребята собираются поступать на киноведческий. Про артиста Олега Даля не слышал ни один, про Геннадия Шпаликова не слышал ни один (хотя его бронзовая фигура стоит прямо у входа во ВГИК), "Калину красную" не видел ни один. Ни один не знает главного героя "Семнадцати мгновений весны" и ни один не знает даже примерно, когда в стране была перестройка. А в ответ на вопрос про самых популярных у массового зрителя советских режиссёров одна девочка уверенно произнесла: "Рязанов и Гайдар"...»

Молодёжь ВГИКа сегодня не знает Шукшина и Тарковского, хотя памятник этим великим режиссёрам стоит прямо у входа в вуз! А Гор Карапетян написал: «Получается, что большинство считает нормальным не видеть и не знать классику кинематографа России. Грустно, когда из грамотной, читающей нации выросло поколение неучей, обидно за наших предков и за то, во что превращается наша страна».

К тому же и повод, лично для меня, есть значительный. 4 октября исполнился бы 101 год великолепному и талантливому режиссёру Марлену Хуциеву. Посему сегодня все публикации исключительно про наше кино.

Охотник за историями

Селина Кайл в исполнении Энн Хэтэуэй стала символом того, как Кристофер Нолан подошёл к переосмыслению привычных канонов DC. Вместо знакомого «гламурного» образа злодейки, дизайнер Линди Хемминг создала костюм, подчёркивающий практичность. Для Нолана было принципиально важно избежать «ощущения сексуального подтекста». Она должна была выглядеть не как модель, а как профессионал, готовый к работе в темноте. Каждая деталь важна, к примеру очки, если Селина их поднимала на голову образовывали «уши», что делало дизайн гениально простым и функциональным.

Ключевая особенность фильма — съёмки на IMAX-камеры, что стало самым масштабным использованием этой технологии для игрового кино на тот момент. Свыше 72 минут экранного времени были запечатлены в формате 1.43:1. Съёмки сцены с захватом самолёта в Шотландии стали отдельным подвигом: каскадёры выполняли трюки на реальном C-130, а корпус самолёта сбрасывали в горах.

Именно поэтому «Тёмный рыцарь: Возрождение легенды» стал эталоном того, как техническая сложность и внимание к деталям сочетаются с практичностью. Костюм Селины Кайл — это не просто одежда, а функциональный инструмент, в котором каждая деталь имеет логическое обоснование. Именно такой подход позволил трилогии Нолана стать классикой.

Охотник за историями

Часть II. Winchester Model 1873: винтовка, выигравшая Запад

Официальное прозвище Winchester 1873 — «The Gun that Won the West» («Ружьё, выигравшее Запад») — само по себе часть американского исторического нарратива. Компания Winchester использовала этот слоган в рекламе. Винтовка появилась в 1873 году как развитие модели 1866 года: рычажная перезарядка, железная ствольная коробка (с 1884 года — стальная), в тот год также добавили крышку для защиты окна зарядки.

Её рождение совпало с пиком американской экспансии на запад. Ковбои, владельцы ранчо, фермеры, поселенцы, шерифы, бандиты, индейцы и солдаты — все использовали это оружие. На фотографиях заместителей шерифов того времени именно Winchester 1873 встречается чаще всего.

Ключевое преимущество Winchester 1873 — скорострельность и унитарный патрон. Рычажный механизм позволял одной рукой извлекать гильзу и досылать новый патрон, что давало темп стрельбы, недостижимый для любого однозарядного ружья того времени. Не менее важно, что винтовка и патрон .44-40 Winchester центрального воспламенения были созданы друг для друга: популярность патрона во многом объясняется винтовкой, и наоборот.

Калибры включали .44-40, .38-40 и .32-20. Основные варианты — винтовка со стволом обычно 30 дюймов для точной стрельбы и карабин с 19-дюймовым стволом для использования верхом. С 1873 по 1923 год было выпущено более 720 тысяч штук.

Winchester 1873 не был однообразным. Базовая модель — синяя сталь и ореховый приклад, но за доплату можно было заказать гранёный ствол, гравировку, никелирование или золочени, орех высшего сорта, двойной спусковой крючок (set trigger). В 1875 году Winchester запустила уникальную акцию: стволы, показавшие особую кучность при отстреле, шли на модель «One of One Thousand» («Один из тысячи») по цене 100 долларов — при обычной цене 38–42 доллара.

В коллекции Метрополитен-музея хранится Winchester 1873 1882 года, подаренный пехотной гвардии губернатора Коннектикута, с гравировкой работы немецкого мастера Джона Ульриха. Эта вещь показывает, как винтовка превратилась из утилитарного инструмента в почётный дар и произведение искусства.

Часть III. В чём принципиальная разница

Различие между этими двумя ружьями точно соответствует двум этапам американской истории.

Кентуккийское длинное ружьё принадлежит эпохе основания. Его владельцы — пограничные охотники и ополченцы, чья точная стрельба превратилась в военное преимущество в Войне за независимость и помогла хрупкой молодой стране выжить перед лицом сильного противника. Это ружьё — изначальный символ «американской точности».

Winchester 1873 принадлежит эпохе экспансии. Оно служило уже существующему государству и стало повседневным инструментом поселенцев, шерифов и бандитов Запада. Его скорострельность изменила баланс насилия на фронтире, а титул «выигравшего Запад» родился на стыке коммерческой рекламы и истории.

Если кентуккийское ружьё помогло Америке родиться, то Winchester 1873 помог ей занять и мифологизировать свой континент. Вместе эти две винтовки образуют ядро американской оружейной культуры: точность и скорострельность, независимость и экспансия.

Охотник за историями

К большому сожалению известность не спасёт от обычных проблем. Яркий тому пример судьба Эвелин Несбит (Evelyn Nesbit). Она была американской фотомоделью и актрисой, одной из самых известных красавиц начала XX века.

Эвелин родилась 25 декабря 1884 года (по другим данным — в 1881 или 1885 году) в Пенсильвании в бедной семье. В 15 лет начала работать натурщицей, чтобы прокормить семью. Вскоре переехала в Нью-Йорк, где стала одной из самых высокооплачиваемых моделей того времени (заработок около 10 долларов в день) и музой художника Чарльза Гибсона. Она довольно удачно вышла замуж. Но 1906 году её муж, Гарри Тоу, застрелил известного архитектора Стэнфорда Уайта. Этот скандал, известный как «Убийство века», разрушил её карьеру. Ее перестали приглашать в кино. После череды проблем с алкоголем и наркотиками она написала книгу «Блудные дни». Скончалась в доме престарелых в 1967 году в возрасте 82 лет.

Охотник за историями

Это видео легко воспринять как чистый маркетинг — и отчасти так оно и есть. Но за эффектной картинкой прячется довольно трезвый инженерно-юридический расчёт. Стартап Figure именно так решил уничтожить роботов F.02. И дело тут в элементарном расчете. Разобрать каждого вручную — долго и дорого. Продать или просто выбросить — значит отдать конкурентам свои идеи. Расплавить — единственный способ гарантированно «обнулить» железо, не тратя месяцы на аккуратную разборку.

А вот Шварценеггер здесь не просто камео. Идея действительно пришла от него. В ответ на вопрос главы Figure Бретта Эдкока, заданный в соцсетях, заслуженный Терминатор ответил - утопить в металле! Человек, который полжизни играл машину, охотящуюся на людей, символически «закрывает» предыдущее поколение роботов. Ирония работает идеально — и именно поэтому ролик разлетелся.

Часть роботов опускали в печь на цепи — это постановка. Но Figure действительно обучала F.02 автономным прыжкам, используя движения каскадёров и ателетов. То есть перед нами гибрид: реальная инженерная работа плюс отрежиссированная церемония. И это честнее, чем кажется. Ведь компания не выдаёт постановку за чистую технологию.

Почему Figure вообще решила публично сжечь своих роботов? Ответ простой — новые модели F.03 уже здесь, и старая серия стала обузой. Публичная «кремация» убивает двух зайцев: защищает интеллектуальную собственность и одновременно создаёт нарратив «мы настолько уверены в новом поколении, что не боимся сжечь старое».

Финал «Терминатора 2» был про жертву ради будущего. Здесь — примерно то же самое. Hasta la vista, F.02. Посмотрим, что покажет F.03.

Охотник за историями

Часть I. Кентуккийское длинное ружьё: точность на службе революции

На самом Кентуккийское длинное ружьё родилось не в Кентукки, а в 1730–1740-х годах в округе Ланкастер, Пенсильвания, в мастерских немецких и швейцарских иммигрантов. Оно произошло от европейского «егерского» ружья (Jaeger), но было существенно переработано: ствол удлинили примерно до 40 дюймов (около 1 метра), калибр уменьшили, а нарезы улучшили, что дало точность и дальность, недостижимые для оружия того времени.

Почему же тогда ха ним закрепилось название «кентуккийское? Произошло это только в 1822 году благодаря балладе «Охотники Кентукки» (The Hunters of Kentucky), посвящённой победе Эндрю Джексона в битве за Новый Орлеан. И пусть производили эти ружья в основном в Пенсильвании — имя прилипло потому, что они идеально подходили для густых лесов Кентукки и массово там использовались.

Главное преимущество кентуккийского ружья перед британскими гладкоствольными мушкетами — нарезной ствол и дальность. Обычный гладкоствольный мушкет был эффективен примерно на 100 ярдов, тогда как из кентуккийского ружья средний стрелок уверенно попадал на 80–100 ярдах, а опытный — на 200–300 ярдах. Британские солдаты не раз оказывались под огнём, ошибочно полагая, что находятся вне зоны поражения.

Точность достигалась крайней индивидуализацией. Стрелки эпохи Войны за независимость подбирали оптимальный заряд пороха методом пробных выстрелов, вырезали из оленьего рога точную мерку и привязывали её к пороховнице. В безветренную погоду они регулировали задний прицел по горизонтали для «обнуления», а переднюю мушку подпиливали до нужной высоты, чтобы зафиксировать дистанцию. Каждое ружьё было уникальным, и стрелку требовалось время, чтобы «сродниться» с ним.

В июне 1775 года Второй Континентальный конгресс принял революционное решение: создать первый в мире полностью винтовочный батальон — стрелковый батальон полковника Уильяма Томпсона из 12 рот по 82 стрелка в каждой. Джон Хэнкок называл этих стрелков «лучшими стрелками мира», а Джон Адамс соглашался, что это «особый тип ружья» способен «точно поражать цели на дальней дистанции».

Джордж Вашингтон лично распорядился одеть стрелков в зелёные охотничьи куртки с бахромой, понимая их психологический эффект на британцев — «враг будет считать каждого, кто носит такую одежду, снайпером». В битве при Кингс-Маунтин и других сражениях пограничные стрелки точным огнём наносили поражение британским частям, и эта победа стала одной из поворотных точек Войны за независимость.

Охотник за историями