Теория рисков, удовольствие и проектирование с учетом моды. Почему на дирижабле "Гинденбург" была курительная комната?

Курилку ставили не потому, что риск считали нулевым, а потому что без неё коммерческий рейс почти не продавался. В 1930-е курили большинство пассажиров первого класса, а билет на «Гинденбург» стоил примерно вдвое дороже первого класса на «Нормандии». Компания не могла предложить скуку на 2–3 дня полёта без сигареты и бара. Историк техники Эдвард Теннер в эссе Markets, Risk, and Fashion: The Hindenburg’s Smoking Lounge пишет:

Ни одна из полудюжины и более гипотез и теорий заговора о причине смертельного взрыва и пожара не связана с табаком.

Как же компания Zeppelin могла разрешить курение, пусть и с защитой в виде отрицательного давления воздуха, чтобы водород не попадал в шлюзованное помещение? Верно, что спички и зажигалки при посадке изымали; в курилке стояла электрическая зажигалка, похожая на ту раскалённую спираль, что когда-то была штатной в автомобилях. Бармену полагалось не давать гостям по рассеянности выйти с зажжённой сигаретой: любой пожар мог стать катастрофой.

Но разве гибель «Титаника» не показала, что цепочка маловероятных случайностей способна пробить даже многоуровневую защиту (у «Титаника» это были водонепроницаемые отсеки, радиосвязь и зоркие вперёдсмотрящие)? О чём они думали?

История «Гинденбурга» на самом деле многое говорит о риске, рынках и моде. У викторианских мужчин велосипеды с огромным передним колесом славились тем, что сбрасывали седока в потенциально смертельный «кувырок через руль», и всё же десятилетия понадобились, чтобы в 1890-е их сменили более безопасные машины. Голландский социолог Вибе Бейкер доказывал: для состоятельных молодых людей — а «пенни-фартинги» были недёшевы — опасность была не недостатком, а скорее мужской чертой.
В 1920–30-е сигареты были вершиной стиля. На довоенном «Титанике» состоятельные мужчины первого класса после ужина уходили в салон, полный сигарного дыма, а дамам почти не оставалось ничего, кроме комнаты для письма. К 1930-м роскошная сигарета — машинной скрутки, в отличие от гаван ручной работы — стала иконой современности в рекламе, которую делали ведущие художники и фотографы. Курение якобы помогало думать и держать вес; утончённость и стройность стали нормой для богатых после корсета и викторианской эпохи.

Курилка «Гинденбурга» была поэтому необходимой уступкой пассажирам, которые могли взять каюту первого класса на величайшем из когда-либо построенных океанских лайнеров (и по сей день) — «Нормандии» — не дороже чем за половину цены. Гийом де Сион, автор основной книги о цеппелинах, отмечает, что комната пользовалась огромной популярностью, а иначе путешественникам было бы невыносимо скучно, по крайней мере когда земли не видно. Открытая пачка дорогих сигарет поэтому стояла в центре рекламы «Гинденбурга».

Бармену полагалось не давать гостям по рассеянности выйти с зажжённой сигаретой: любой пожар мог стать катастрофой. Курилка была настолько важна для коммерческого успеха «Гинденбурга», что даже нацистские власти, не питавшие любви к всё ещё либерально настроенной компании, не пытались её закрыть ради своей противораковой войны с курением. Де Сион указывает, что кампания против табака была ещё в начале: первые крупные запреты, в военно-воздушных силах и на почте, объявили в 1938 году, — и что архивы Zeppelin, которыми он пользовался, были проиндексированы неполно, так что найти дела о политике курения и технических особенностях салона ему не удалось.

При всей часто мелодраматичной подаче катастрофы — в которой, кстати, погибла куда меньшая доля пассажиров, чем на «Титанике», — интерес к цеппелинам убило не это событие, а транспортный рынок и мировой экономический кризис. Появление в 1936 году Douglas DC-3 с улучшенной вентиляцией и звукоизоляцией начало делать регулярные рейсы прибыльными без дотаций на авиапочту. Цеппелины де Сион и другие сравнивали с «Конкордом»: быстрые, элегантные, эксклюзивные, но и сравнительно тесные.