Всё-таки яблоки в карамели, какими бы они ни были фруктами и сколько бы ни несли витаминов, работали они вместе с сахаром, а он оставался вредным. И Вим, что называется, допрыгался… У него заболел зуб, мысль о том, что нужно идти к зубному, била всё его тело мелкой дрожью…

В подъезде нас встретил пакет с антоновкой — видимо, любезность кого‑то из соседей. Вим сдержал слёзы обиды…

Я никогда не был у кенгуриных стоматологов.
Единственное, чем они отличаются от наших, — это приёмной, в которой висели картины на манер Иеронима Босха, вдохновлённые поэзией Кручёныха. Столы были застелены скатертями из какого‑то растения, мне не ведомого, и пахло эвкалиптом.Диагноз был кратким: «Удалять зуб как можно скорее, лечению не подлежит». Кенгуру побледнел.Я опущу весь процесс удаления, скажу только, что отвлечься от грохота из кабинета не помогали даже картины и вежливая птичка в золотой клетке.

Спустя два часа мы стояли на троллейбусной остановке. Вим был похож на кулёк конфет: чтобы зафиксировать челюсть, её обвязали белым платком. А поскольку Вим был даже меньше Валаби, платок превратил его в карикатурного зайца. Маленький прыгун никогда не отличался разборчивой речью, теперь же, когда голова его была схвачена под нижней челюстью белой тканью, разобрать его ворчание не представлялось возможным. Он вытащил у меня из левого кармана пиджака коробок и стал изъясняться на спичках. Никогда не думал, что каждому этапу горения соответствует своя буква. Тяжелее всего было с буквой «е»: она почему‑то находилась в самом последнем моменте догорания, и Вим постоянно чуть не поджигал себя, желая оставаться внятным.

После краткой беседы я спрятал кенгуру к себе под куртку, а сам пошёл гулять по осеннему парку. Вим сладко спал целых три часа, но нам надо было ехать в мастерскую. Осознав, что уже почти полночь, мы круто дали назад и двинулись в сторону остановки.

Фруктовый сад остался позади. Вдалеке показалась остановка. Над правым ухом смешался гул шин и шарканье кроссовок очередного ночного спортсмена. Мы тоже любим бегать по вечерам: воздух, особенно около дома в ночные часы, пахнет жвачкой. Но сейчас мы не можем: у Вима вырвали зуб, а я изо всех сил разделял его тоску по яблокам в карамели.Автобус совсем близко, но бежать нам противопоказано. Вим ускоряется, я тоже. Триклятый спортсмен в этой гонке нас значительно опережает. Я хватаю кенгуру на руки и, как фарфоровую чашечку, вношу его в автобус.

В салоне полным‑полно людей из аэропорта. Они смотрят на нас с недоверием: наверное, они никогда не думали, что в этих краях живёт кто‑то помимо воробьёв да десятка яблоневых деревьев.