CONTRA ACEMOGLU 2/?

Допустим, мы хотим ответить на вопрос правда ли, что улучшение институтов само по себе помогает экономическому росту. Для этого нам нужно «развязать» узел обратной причинности. Нужно проверить есть ли связь в одну интересующую нас сторону — от институтов к росту — абстрагируясь от обратного влияния.

По-хорошему нужен эксперимент. Нужно рассортировать страны на две группы: экспериментальную и контрольную. В одних странах нужно ввести хорошие институты, а в других плохие и посмотреть, что будет спустя время. Понятно, что в жизни такой эксперимент провести невозможно, а данные, которые у нас есть, уже содержат в себе обратную связь от роста к институтам. Получается, что наша выборка заведомо смещена в сторону стран с хорошими институтами и высоким уровнем экономического развития. Поэтому если мы посмотрим просто на корреляцию, то интересующую нас причинно-следственную связь мы не увидим.

Однако в истории иногда попадаются естественные эксперименты. Про один из таких экспериментов я рассказывал в посте про смерть политического лидера. Разделение Кореи тоже эксперимент, хоть и единичный. Книга «Почему одни страны богатые, а другие бедные» начинается с аналогичного примера. Город Ногалес расположен по обе стороны границы между США и Мексикой и качество жизни в них сильно отличается.

Асемоглу с соавторами обнаружили естественный эксперимент в колониальной истории. Европейцы колонизировали разные территории по-разному. На одних территориях они селились сами и воспроизводили те институты и ту культуру, носителями которой они были, а на других территориях они использовали уже сложившую систему эксплуатации местного населения. При этом сами они там не жили.

Такая разница была обусловлена тем, что у европейских колонизаторов не всегда был иммунитет к местным заболеваниям: малярии, желтой лихорадке и другим. Теперь если вдуматься, то получается, что формирование институтов в период колонизации было связано не с экономическим развитием, а со случайным по отношению к нему фактором — наличием заболеваний, к которым у европейцев не было иммунитета. Выходит, что история сама сгенерировала нам экспериментальную и контрольную группу, случайным образом расселив колонизаторов по новым территориям. Смещения в сторону хороших институтов и роста уже нет. Поэтому сравнивая современные страны, унаследовавшие хорошие или плохие институты, мы можем судить об их влиянии на последующий рост.

Еще одна важная идея, которая присутствует во всей этой литературе, состоит в предположении, что институциональные факторы являются долгоиграющими. Институты, конечно же, меняются, но некоторое институциональное ядро сохраняется и эволюционирует очень медленно. Присутствует эффект колеи. Значит сравнивая исторические и современные данные, можно судить о долгосрочном влиянии институтов на рост.

Дальше дело техники. Авторы сравнивают смертность европейских поселенцев с современными индикаторами, характеризующими риск экспроприации собственности в конкретной стране. Оказывается, что чем выше смертность поселенцев, тем выше риск экспроприации собственности. Если бы я с самого начала сформулировал этот факт, то он показался бы странным. Однако после изложения механизма становится понятно, почему эта связь может существовать.

#рост