⭐️⭐️0⃣2⃣🔡🔡🔡🔠
#𝓟𝗅ø𝗍⭐️⭐️🔣🤩
on of the void vs. ⭐️⭐️🤩
ord of shadows.🔣
⭐️⭐️ 🤩🤩🤩🤩🤩🤩
😀😀😀😀😀😀😀😀
🪂
охороны Элоизы Монтегю были шедевром лицемерия. Грэхэм стоял у края фамильного склепа, чувствуя, как тяжелый ворс черной мантии давит на плечи, словно свинец. Дождь капал, превращая землю в вязкое месиво, но его отец, Кристофф, стоял идеально прямо, не шелохнувшись, с выражением благородной скорби, которое заслуживало аплодисментов от лучших актеров магического Лондона.Грэхэм смотрел не на гроб. Он смотрел на руки отца. Те самые руки, которые неделю назад сжимали палочку, выпустившую смертоносный зеленый луч. Он умел слышать то, что другие игнорировали:
🤩Вибрацию лжи.
🤩Запах страха.
🤩Озоновый след темной магии, который не выветривается годами.
Дом Монтегю вонял «Авадой».
И как бы отец не скрывал настоящую смерть Элоизы своими интересными историями, Грэхэм знал всё до нити. Его мать не погибла бы из-за пустяков. — 🎂ы слишком бледный, Грэхэм, —
голос отца разрезал тишину кабинета тем же вечером, после похорон Элоизы. — 🎂ебе нужно больше времени проводить на свежем воздухе. Квиддич всегда шел тебе на пользу.
Кристофф сидел в массивном кресле, которое раньше принадлежало деду. Перед ним лежали бумаги — те самые, которые отказывалась подписывать Элоиза. Теперь на них стояла размашистая подпись Кристоффа, как единственного опекуна и распорядителя.
Грэхэм вошел в комнату, не спрашивая разрешения. Он не сел, а встал напротив стола, но всё равно чувствуя себя мишенью под взглядом Кристоффа.
— 🏝на ведь не была больна, да? —
ровным, лишенным интонаций голосом произнес Грэхэм. — 🦆 нее было сердце чистокровной ведьмы, способное выдержать
🐮РУЦИАТУС ,
не то что легкое недомогание.
Кристофф медленно поднял взгляд от документов. В его глазах не было ни капли тепла. Только холодный расчет. — 🥛ир полон трагических случайностей, сын. Магическое истощение — коварная вещь. Твоя мать... она всегда была слишком хрупкой для тех амбиций, которые требовал наш статус.
— ⚗️рупкой? —
Грэхэм издал короткий, лающий смешок. — 🏝на была единственной, кто держал тебя в узде. И ты убрал ее, как сорняк с грядки. Ты даже не потрудился придумать историю поубедительнее.
Кристофф отложил перо. В воздухе мгновенно похолодало — магия отца, острая и колючая, начала заполнять пространство, подавляя волю. — 🎂ы должен быть в восторге, Грэхэм. Посмотри на эти поместья, на эти счета. Теперь нам не нужно спрашивать разрешения у женщины, чьим единственным достижением было удачное рождение. Мы свободны. Ты получишь
всё: лучшие метлы, влияние в Министерстве, место в совете малфоевских марионеток, если пожелаешь. Я расчистил дорогу для
нас.
— Нет никакого «
нас», —
Грэхэм сделал шаг вперед, упираясь кулаками в дубовую столешницу. — Ты убил ее не ради меня. Ты убил ее, потому что ты — трус, который не мог победить ее в споре, и решил победить в дуэли,
на которую она не пришла.
— 🪑леди за языком, —
прошипел Кристофф, и его рука непроизвольно дернулась к карману мантии. — Я твой отец. Я тот, кто обеспечивает твое будущее. Твои выходки в Хогвартсе, я постоянно бегал замять всё это!
— 🪂равда в том, Мать не любила тебя, это верно. Но она уважала имя
🥛онтегю.
А ты превратил наш герб в надгробный памятник своей
жадности.
Кристофф резко встал.
Стул с грохотом отлетел назад. — 🙂укин ты сын, я дал тебе имя, которое боятся.