Наиболее корректное определение взаимоотношений режима аятолл и иранцев - оккупация, и тому есть несколько архитектурных подтверждений. Помимо установленных законодательно, рахбар и КСИР, выполняют множество внегосударственных и надгосударственных функций, ограниченных лишь внутренней иерархией. На практике это выглядит как если бы в России верховная власть принадлежала чеченским силовым группировкам. По сути, президент Ирана и вся нижестоящая власть выполняют функции "оккупационной администрации", как, к примеру режим Виши во Франции 1940х, не имея ни возможности принимать решения без оглядки на внешнее управление, ни существенным образом влиять на существующий уклад. Поэтому администрации реформаторов так и не удалось остановить беспредел ополчения Басидж или прекратить экономический кризис. Вряд ли такие вводные способствуют сценарию сплочения иранцев, однако, маловероятно и свержение режима населением. Любые оккупационные режимы заранее подготовлены к силовому подавлению любых гражданских волнений, лучше вооружены, укомплектованы, имеют четкую вертикаль управления соединениями и преданный личный состав. Подобная власть знает, что значительная часть населения её ненавидит, поэтому главным инструментом контроля становится террор. Другое дело - естественный развал управленческих цепочек, с которым силовыми методами бороться невозможно, напротив, насилие лишь усиливает энтропию и стремление элит к индивидуальным формам спасения.