Определение истинной конфигурации российской "башенной" системы - задача сложная и возможно бессмысленная для стороннего наблюдателя, но их не две и это точно не "либералы" и "силовики".
Существуют определенные клановые группировки и возможно структура "башен" гораздо более текучая, чем это кажется.
Судя по косвенным доказательствам, любая из "башен" постлиберального авторитаризма является в какой-то мере силовой и либеральной, разница в имущественных интересах: "банкиры", "строители", "европейцы", "китайцы" и т.д.

Непрофессиональным кажется восприятие силовиков как единого целого: конфликт МВД и Росгвардии на примере дела Воронцова дает довольно чёткое представление о более сложной настройке. Наброс сторонников Воронцова в отношении Бадамшина тоже дает интересные поводы для раздумий.

Отдельного рассмотрения требует кейс Лукашенко. Существуют косвенные доказательства негативного отношения Путина к белорусскому диктатору. На это указывают психологические факторы, игра Лукашенко в многовекторность, попытки использовать Россию в своих интересах. Однако в 2020 было принято решение поддержать диктатора несмотря на наличие адекватных пророссийских политиков в его тюрьмах и попытки оппозиции заигрывать с Кремлем. Также обращает на себя внимание отношения Лукашенко и Зюганова. То есть для какой-то "башни" он явно "свой".

Существует мнение, что Кремль поддерживает поведение Лукашенко в миграционном кризисе, однако возникает конфликт со стремлением Путина действовать менее грубыми инструментами в отношении всё еще предельно лояльной Центральной Европы, где любой русский след может спровоцировать потерю позиций.

Проще предположить, что тоталитаризирующая белоруссизация не является прямым продолжением линии Путина, вполне довольного нышешним балансом системы, а результатом деятельности успешных в рамках турбулентности башен. Доказательством является реакция ряда лоялистов на действия белорусских силовиков и пара постов с канала Симоньян времен кризиса 2020 года.

Белоруссизация не отвечает интересам Путина как политика. Во-первых его личный рейтинг становится заложником дегуманизирующейся и теряющей рычаги управления системы. Во-вторых как тщеславный историк, Путин определенно стремится к тому, чтобы оставить после себя какую-то страну, а не неизбежные руины диктатуры. Статус диктатора сверхэтатистского государства ограничивает инструментарий реального управления и, через обесценивание соцопросов, осознание положения, возводит в статус старца в хрустальном замке (или бункерного деда, кому как нравится).

Наиболее оптимальным для него вариантом кажется полностью управляемый "либеральный" преемник, необходимый для перезагрузки отношений с Центральной Европой, размывания единства Запада, обязательного в случае белоруссизации. Снимается ответственность за жару летом и холод зимой, но сохраняется право на личное вмешательство в ситуациях, способствующих росту рейтинга. Существует множество свидетельств, что гарант Конституции видит демократию не как необходимость для сохранения государства, а исключительно как досадный предмет торговли с Западом, и управляемый преемник может стать предельно эффективным в данном вопросе при сохранении личной роли "царя морлоков и наивных скифов" на случай непредвиденных обстоятельств.

Белоруссизация соответсвует принесению в жертву рушащейся системе рейтинга еще держащегося Путина, в то время как управляемый преемник укрепляет его политическое положение. По этой причине можно рассматривать пятый срок как проигрыш башни "Путин" башне "ГКЧП нового поколения" с постепенным возведением гаранта Конституции в ранг свадебного генерала.

Добьет рейтинг Путина цифровизация и нарастание социального конфликта по мере роста левых настроений у населения вследствие классовой природы экономической и социальной политики.

Не следует видеть данный текст в контексте "добрый царь, злые бояре" с учетом того, кто способствовал усилению упырей и ничего не предпринимает для деупыризации, однако важно учитывать личные политические и имущественные интересы и не демонизировать игроков избыточно.

Наивная политология