О переоценке роли гаранта Конституции в обнуленой реальности.

Определенный культ личности гаранта Конституции свойственен как "патриотической" общественности, так и критикам. Однако выражается он по-разному.

Этот текст не направлен на поддержание конструкта о "хорошем царе при плохих боярах" - роль конкретной личности в архитектуре нынешней государственной модели предельно высока. Однако существует ряд свидетельств от совершенно разных политиков о том, что в своем окружении гарант Конституции самый честный и справедливый человек. Что намекает как на природу окружения, так и на дефицит живых моральных ориентиров в ближнем кругу.

Существуют косвенные доказательства "перегибов на местах" - непоследовательность действий властей в украинском конфликте, ситуациях вокруг убийства Немцова и отравления Навального, что несколько нарушает привычную у оппозиционеров модель "кровавого диктатора" и резко контрастирует с действиями системы в момент присоединения Крыма, голосования по поправкам в Конституцию или пенсионной реформы.
Косвенным свидетельством еще одного "перегиба" выступает самоустранение гаранта Конституции во время парламентских выборов и проход всех кандидатов из Списка Собянина после учета результатов ДЭГ (на портале mos.ru, а не Госуслугах, что намекает).
Проблема лишь в том, что все эти перегибы принимаются системой как должное и защищаются на высшем уровне.

Есть косвенные свидетельства, что лицо стремится на пенсию, но вынуждено оставаться "рабом на галерах" по просьбам "физкультурников, космонавтов и прочих трудящихся". Есть очень большая вероятность, что система уже разрушена и дестабилизирована настолько, что единственным условием ее сохранения в понимании условно "вхожих в бункер" кажется белоруссизация. Альтернативная теория - конфликт интересов - высшие российские илитарии понимают, что в случае трансфера их сытые деньки сочтены, потому способствуют модели привычной для российской экономики - консервации пузыря. В данном случае, пузырь разрастается в легитимности системы, регулярно подвергающейся испытаниям с ежегодно нарастающей сложностью.

Парадокс заключается в том, что по мере снижения публичности процессов, деградации демократических инструментов, снижения объективности статистики, перехода на ручное управление и роста численности ручных управляющих, возможность влияния на процессы лидера сверхпрезидентской республики стабильно снижается. Отдельного внимания заслуживают сообщения о потёмкинском росте экономики на ПМЭФ, формировании информационной повестки специально обученными людьми (риск конфликта интересов), отказе гаранта Конституции от использования гаджетов, а также его недостижимости для представителей элит в эпоху предтрансфера.

Не менее полезно вспомнить ситуацию с Лукашенко, который стремился к многовекторности внешней политики, выражавшейся в том числе в довольно успешном Минском формате. Однако после объявления результатов голосования, вызвавших раскол в обществе, силового разгона протестов и явного противопоставления государства и общества, стал полностью зависим от КГБ и фактически выпал из серьезных внешнеполитических процессов.

На надгосударственное сотрудничество российских и белорусских спецслужб указывают и события вокруг задержаний белорусских граждан в России, вызывающие недовольство как консерваторов, заинтересованных в сохранении государственного суверенитета, так и великоросских националистов.

Канал Наивная политология давно заявляет, что по мере нарастания белоруссизации в рамках реалистичного трансфера, гарант Конституции будет постепенно превращаться в страшащегося одиночных пикетов пенсионера, чья роль в государстве будет сведена к прямым линиям, раздаче единовременных выплат, написанию статей про Украину и соответствующему возрасту отдыху, в то время как реальным управлением станой будут заняты совершенно другие силы.