О хрупком единстве российской оппозиции

Недоговороспособность российских сил, представляющих широкую общественность уходит корнями еще в безопасные с точки зрения политики 90е, и условно безопасные нулевые. В исторической модели, коммуняки* всегда были более заинтересованы в использовании агресивной риторики против демшизы*, чем в настоящей оппозиционной деятельности потому что это безопасно: можно сплотить свой электорат в пятиминутке ненависти и не получить по шапке от жандарма.
В то время как демшиза* мало того, что всегда ищет в своей среде лиц, замеченных в недостаточной неполживости, так и вовсе неспособна к объединению ради удовлетворения базовых политических потребностей.
Новыми игроками в этом цирке стали навальнята*. Оставленные без управления фюрером* правоцентристы тоже начали действовать в рамках заранее предусмотренных и полностью устраивающих систему идеологических рамок, при том, что отдельная заслуга Навального как политика была именно в поиске решений, направленных на объединение оппозиции, поиска способов для политических сил выхода за пределы клетки.

Радикализация системы невозможна без маргинализации и радикализации общества. И если радикализация левых происходит в форме распространения неосталинизма, то радикализации демократических сил соответствует политический пуризм - нонконформистское стремление исключить из среды рукопожатности любых деятелей, замеченных в контактах с властью, в том числе оправданных необходимостью сохранения легальности положения.
С учетом глубокого понимания политической стратегии Навальным парадоксально, что именно его сторонники зашли в этом направлении намного дальше демократов старой закалки, которых всегда критиковали за это же свойство.

Маргинализация сторонников Навального, обострение их конфликта с системными либералами и "блоком 2007" это именно то, чего должна добиваться система, воспринимающая их как эффективную угрозу. И в данной ситуации эта политическая сила самостоятельно, без посторонней помощи, решает эту задачу.

Разобщенность оппозиции усиливает политическую (а то и уголовную) виктимность сил и усиливает цветовую дифференциацию кошечек в рамках существующей модели.
Таким образом, анализ реакций на присуждение премии мира Муратову в полной мере показывает причины формирования проклятого мира который мы сами и построили.

Однако следует отметить, что данная поведенческая модель может быть свойственна широкой российской общественности исключительно в условиях сохранения условной, пускай даже слегка радикализованной авторитарной нормальности. В случае переступления системы за определенную границу белоруссизации, как формы тоталитаризации по нейтральному типу, полностью подконтрольная власти за счет внутренних противоречий политических сил модель может рухнуть, и тому есть примеры.

Что намекает: оппозиция разобщена ровно до тех пор, пока внутренние конфликты привлекательны и более безопасны по причине сохранения общей безопасности среды и удовлетворения базовых потребностей, в том числе политических.
При этом выведенным за пределы легального политического поля силам давно пора адаптироваться к условиям обнуленной реальности и искать самые неожиданные союзы. Нет ничего более беспомощного, безответственного и испорченного, чем переход к внутренним люстрациям до прихода к власти, о чем подсказывает опыт наиболее циничной и идеологически эффективной политической силы в российской истории - большевиков.

*оскорбительная лексика в достаточной мере представленная во вчерашних комментариях

Наивная политология