О разнице между радикализмом и экстремизмом

Пост, на который мы ранее опирались в качестве базы для оценки радикализации тех или иных сил уже не вывозит. Приходится адаптироваться к усложнению канала и тому, что сеттинг становится намного проще и жёстче.

При определении форм радикализма, А.Н. Бороздин отдельно отмечает особую, крайнюю форму радикализма - экстремизм, запрещенный во многих государствах.
Что намекает: радикализм как таковой может быть умеренным.

Во многих странах, умеренные радикалы находятся в рамках правового поля. К таким силам можно отнести партию Альтернатива для Германии и движение Национальный фронт. При этом, в подтверждение существования теории подковы, умеренные ультралевые и ультраправые нередко сотрудничают, и даже объединяются в своеобразный радикальный интернационал в Совете Европы. Во многом, элементы радикального мировоззрения можно найти в некоторых высказываниях В.В, Жириновского, ранней риторике партии Родина, а также значительной части послекрымской "патриотической" риторики в принципе и во всей популистской риторике, связанной с противостоянием верховенству международного права. Современные сталинисты и самопровозглашенные консерваторы - архаисты, а также синтетические имперцы, сообразно критериям Бороздина, также могут быть отнесены к радикалам, но умеренным.

Однако любые формы радикализма всё равно отличает презрение к существующей правовой модели, препятствующей проведению радикальных реформ. По этой причине, в случае прихода к власти, радикалы вносят в законодательство не совместимые с общей правовой культурой изменения, уродуют правоприменительную практику и нарушают принцип разделения властей, вмешиваются в судопроизводство. Оппозиционные же радикалы, напротив, не признают верховенство действующего права в форме, соответствующей умеренности этих сил.

Понимание природы экстремизма гораздо сложнее, так как отнесение организаций к экстремистским нередко является средством репрессивной политики удержания власти, и если консервативный режим основанный на верховенстве Права будет стремиться к защите общества от разрушительных политических течений, то радикальный или радикализирующийся режим будет стремиться к признанию экстремистскими не только других, противостоящих ему радикальных течений, но и антирадикальных сил.

С междунарожно-правовым определением экстремизма всё очень плохо, потому в частностях проще обращаться к законодательству конкретных государств.

Признаки, соответствующие экстремистской деятельности согласно российскому законодательству установлены ФЗ от 25.07.2002 N 114-ФЗ (настоятельно рекомендуем ознакомиться). В числе прочих, туда отнесены действия, направленные на противозаконный захват власти, включая силовые методы вмешательства в выборы.

Что намекает: в не правовом, а научном смысле экстремизм это такая форма радикализма, при которой презрение политической силы к действующему праву выходит за пределы умеренного популистского радикализма и серой зоны расширенных трактовок, и выражается в недвусмысленной противозаконности действий в стремлении к узурпации.

Распространению любых форм экстремизма способствуют низкая культура права, длящиеся военные конфликты, неэффективная экономическая политика, дизбаланс в классовой репрезентативности в рамках государства и политическая апатия населения в рамках существующей модели.

Таки образом, можно придти к выводу, что тоталитарные и переходные сверхавторитарные режимы в определенных обстоятельствах способны становиться экстремистскими, и при этом практически всегда провоцируют распространение экстремизма среди противостоящих политических сил, загнанных в подполье.

При этом переход укрепившихся режимов от умеренного популистского радикализма к экстремизму, на примере фашистской Германии может быть весьма стремительным и незамеченным обществом.

Наивная политология