╔ - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - ╗
🔤апах противных зелий, смахивающих на маггловские медикаменты, на которые вечно жалуются пациенты, стал первым фактором возвращения сознания. Шлейф продолжал настаиваться в ноздрях до того, пока не подступила тошнота в сухом горле. Прикрытые веки напряглись, прячась от яркого света и отвратительного вкуса в полости. В грудной клетке сердце горело от отвара, изготовленного каким-то зельеваром, работающим в этом месте. Глаза наконец открылись. Нешироко, щурясь, но медленно проясняя картину вокруг.
🔤а белом фоне выделялись три фигуры, облачённых в серые накидки, похожие на индийские сари. Выглядело официально-глупо. Но их лица не выражали стыда или отвращения перед такой одеждой. Их взгляды были направлены на главную актрису этого спектакля, чей сюжет начал выбираться из плена плохой концовки. Слева зашелестела стена, стуча стеклянными флаконами. Только после нескольких секунд моргания девушка распознала белый халат. Целитель поднял голову, увидев карие глаза, которые рассеянно изучали его движения.
— 🔤исс... ...боль?
🔤стория слегка прищурилась, стараясь расслышать слова через пелену, которая никуда не собиралась уходить. Она наседала, как облако, сгущающееся в тучу.
—🔤на... ...вскоре... ...верно?
🔤зволнованный голос матери девушка узнала мгновенно. Сузившиеся зрачки обратились на источник шума, глядя на женщину с морщинами на лице и дрожащими руками. Её ресницы быстро хлопали, будто стараясь спрятать наворачивающиеся слёзы. Целитель равнодушным тоном что-то вещал родителям, которые впитывали каждое слово, ища зацепку, что поможет стать уверенной в выздоровлении младшей дочери.
🔤 это время пациентка перевела взгляд с отца на старшую сестру. Блондинка смотрела в упор, будто запоминая такой образ: тело, пропитанное зельями, в больничной кровати, с мешками под глазами и спутанными волосами. То ли Дафна так умело это делает, то ли Астория была не в силах прочитать её эмоции. В родных глазах смешалась палитра чувств, сверху которую припорошили желанием спрятать слабость.
— 🔤исс Грин... ...до дна... ...осилите?
🔤стория, расслышав меньше половины, интуитивно кивнула, пока к её губам не поднесли хрустальный мерный стаканчик, где плескалась изумрудная жидкость. Она вздрогнула и неосознанно вжалась затылком в подушку от нового резкого запаха. Но пятиться уже некуда. Жидкость попала в рот. Язык вжался в нёбо, горло напряглось от горечи. Рвотный рефлекс, который никогда не заставлял себя ждать в организме мисс Гринграсс, напомнил о присутствии вновь. Но уже позже раздражение от зелья переросло в жажду вернуться в царство Морфея. Веки отяжелели, закрылись, а дыхание выровнялось.
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
— 🔤не жаль об этом сообщать вам, мистер и миссис Гринграсс. Но она обречена. Проклятие такой разновидности невозможно снять. Оно хранилось в вашей семье, вероятно, несколько десятков лет. Ваша младшая дочь стала следующей
🔤лена, восприняв слова целителя с полной серьёзностью, ведь знала древнюю историю семьи, накрыла лицо руками и села на бархатное бежевое кресло, согнувшись. Тихие всхлипы начали доноситься почти сразу. Эдвард, её муж и отец, которому только что фактически сказали в лицо о будущей потере чада, сделал глубокий вдох и произнёс, опустив взгляд:
— 🔤роясните.
🔤екарь, вздохнув со смирением, собрался с мыслями. Подняв руки в шуршащих перчатках, он начал лениво жестикулировать перед грудью и говорить:
— 🔤роклятие крови, лорд Гринграсс. Оно спит в вашей родословной веками и передаётся по женской линии — носителем стала младшая дочь, и ваша — уже отмечена. Симптомы проявятся постепенно: сначала редкие приступы слабости и головокружение, потом магическое истощение, когда даже простейшие чары будут отнимать последние силы, а после — угасание жизненной энергии, которое ничем не остановить. Оно не лечится, милорд, его нельзя снять или передать другому — можно лишь замедлить, продлив ей годы, но не жизнь. В отличие от обычного проклятия, оно закреплено в «Кодексе Жизни» рода и может оставаться латентным на протяжении многих поколений, накапливая силы, прежде чем вновь проявиться. Ваши слова о её плачевном состоянии последние недели лишь подчеркнули источник, подпитывающий яд в её крови. Не было бы войны, мисс Гринграсс всё равно ощущала ухудшения в организме. Вероятно, с другой скоростью и поздним началом. Бессонница и паранойя — идеальный предлог для развития черноты в сердце.
🔤двард поднял раскрытую ладонь, означающую остановку монолога целителя. Достаточно. На сегодня достаточно.
🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩🤩
🔤а стол с характерным звуком опустилась плотная папка с черной обложкой и серебристыми кольцами. Если открыть первую страницу, то крупными черными буквами посередине листа будет написано «Открытие нового заповедника для грифонов в в Северо-Шотландском нагорье». А ниже классическим шрифтом:
«Местоположение: Северо-Шотландское нагорье, долина Глен-Корран, координаты засекречены.
Цель создания: сохранение и восстановление популяции грифонов на Британских островах.
Вход на территорию заповедника без специального разрешения категорически запрещён. Нарушители будут привлечены к ответственности согласно Закону о защите магических существ от 1855 года.»
🔤стория быстро подписала квадратный белый стикер «Готов для отправки», приклеила сверху. Новый рабочий день забрал силы не только с помощью обязанностей и планов по заполнению документов, но и волной слабости, которая настигла после чашки чёрного чая, выступавшего полдником. Уже привычная мутность в глазах и головокружение на двадцать или тридцать минут замедлили процесс работы, от чего подступало лишь волнение. Девушка предпочитала сдавать все деловые бумаги раньше отведённого срока. Разумеется, после четырёх тщательных перепроверок каждого пункта.
🔤абота стала, как ни странно, действенным способом для глушения эмоций. Душевная боль превращается в боль в спине и шее от напряжения. Страх подавляется из-за концентрации на следующей задаче. Навязчивые мысли растворяются в новой тяжёлой цели. Лучше думать о грифонах, чем гадать о том, сколько осталось месяцев до
🔤ри года младшая наследница Гринграсс живёт со знанием о проклятии. Об этом ей сказала сама Елена, мать, пожелав быть первой, как бы сложно это ни было. Тогда они проплакали не одну ночь. И не две. После стадии отрицания пришла стадия смирения и принятия. Астория научилась жить с проклятием: в каждой сумке, дома и на рабочем месте находятся запасы тех зелий, которые ослабляют боль в теле и заглушают бессилие, которые временами возвращаются непредвиденно. Несколько десятков целителей из разных стран, которых вызывали её родители, талдычили одно и то же: «снять родовое проклятие никому не подвластно». Они произносили это как формулу. Как молитву. Как приговор. Девушка выучила её наизусть на пяти языках. Не помогло. Но знание языков — единственное, что она получила от их визитов. Елена, обезумив, предприняла попытку вызвать повторно одного из лекарей. Астория успела остановить её от написания письма, пытаясь изобразить спокойствие и решительность на фоне губительной проблемы, уверяя, что они найдут решение. Которого не существует — все так говорят. Пока не найдут.
╚ - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - ╝