булавка самолета застряла в синеве,
играет мимоходом
почти апрель.

вне пространства,
времени,
формы
слово обрящет себя.

в лоб тычком вбивается полдень,
и танцует Земля
в вальсе странном с тысячей братьев.

знать бы
их имена.

день сойдется клином в столетие,
развернутся ставенки внутрь,
даже божественной канцелярии
лень и не хочется думать утром.

грубо случай
решит судьбу,
сложит ноль с единицей,
получит ноль.

абсолют,
если так посмотреть под углом
сверху вниз, свесив голову с краю.

чуть ближе к маю,
чуть ближе к «знаю»

на шажок заступив за границу,
там краснощекой орлице
снится столетием раньше двуногий.

убого ли быть человеком?

ответом будет <…>,
пропуск, тире, и гудки протяжно-звонкие.

ведь Бог -
самый лучший из всех родителей,
и потому не спасет дитя от себя.

уроборос был рожден на исходе дня
из прелой кашицы в виде тумана,
подгнивающего пшена,
картошки и сала.

мы обязательно лбом ударимся рано,
разобьем руки в кровь,
зубы сточим об плоть друг друга.

ведь Бог нас любит,
и потому оставляет одних,
научив только быть.

26.03.26