Говорит город Б.

Вчера под Брянском был убит дроном странный путешественник по прозвищу Саша Конь.

Он собирался пешком дойти до Бразилии. Свою небольшую повозку тащил сам на себе, как лошадь.

Так вот решишь отстраниться максимально от политического, уйти от войны, из городов, даже о животном ни о каком не заботиться, самому свою телегу переть – и все ж пробьет час, догонит тебя дрон и убьет.

Je suis Саша Конь. Все мы тут Саша конь, в сущности. В этой жизни, которая всегда кончается одинаково. А в эпоху перемен и большой мировой войны это вычеркивание из жизни еще бодрее идет.

Даром что юродивый, а шел это чувак, судя по заблюреннной фотке, в каком-то камуфляже.

К тому же под таким же именем значится один мудаковатый блогер, который по сумме заслуг даже прописан на сайте Миротворец. Мы теперь знаем, что операторы дронов, как в компьютерной игрушке, хорошо видят, кого убивают.

Думаю, этому другому Саше Коню досталось за того, впрочем, какая разница.

Вышла какая-то прямо очень насущная история.

«Про сейчас».

В общем, je suis Саша Конь

Будьте как дома!
У кого еще тяжелые флешбэки?
Кто еще, читая о Bundesamt für Verfassungsschutz (BfV) вспоминает о Центре Э?

(И снова про Аллена,
Алексея Гессена, кузена М.Гессен, выше был пост о ситуации.)

Как же обидно, когда ты в тюрьме всего лишь за то что заказал мать своих детей, а человек, благодаря которому ты там, получает премии.

Но ты можешь, как чумной, плеваться вокруг

Masha's gender dysphoria is now too common and out of fashion. And Masha's anti-Semitism is akin to scabies: the invisible mites get under your skin and cause a severe itch

чтобы заразить всех, до кого доплюнешь. Он хочет сделать еврея из своего бедного едва не лишившегося матери сына.

Маша-то сына очевидно спасает:

I have a son. In two months he will turn thirteen. Thanks partly to Masha's efforts I will not be there for his Bar Mitzvah. In fact, thanks partly to Masha's efforts, he will not have a Bar Mitzvah. His Jewish identity is being deliberately and systemically erased while I am in prison.

Да, у меня чешется там написать, что сын не галахический еврей, ведь мать-то чёрная, но не буду, ну их в качель.

Я тут недавно начала думать о том, что там всем, кто пытается сделать эту часть истории видимой и слышимой, надо чаще говорить именно о продолжающейся Накбе. Чтобы за- и подавить другие слова, может, потому хорошо бы им пользоваться, может, чаще чем словом геноцид. Или всегда уточнять: продолжается Накба, геноцид арабского населения

Еще и потому что слово «Холокост» израильская пропаганда дискредитировала окончательно, вепонизипровав и поставив на службу своей войне, которая занимается этой самой непрерывной Накбой.

Две версии, и одна из них явно более популярна среди русскоязычного читателя.

Интересно, почему?

Такая плотная самоидентификация, что никак не хочется отклеиваться от пострадавших?

Какая-то странная обсессия? Нравится описывать ужасы и страдания «наших»? Даже когда их нет.

Просто хочется все время напоминать, что это мы, нет, МЫ тут жертвы? Нет, ЖЕРТВЫ.

Есть хорошее слово хуцпа, многое объясняющее.

Что это такое, видно на многим знакомом по анекдотплачущим дракончиком, который горюет и рыдает потому что у него никого нет. А на вопрос, где папа, мама и остальные, отвечает, что он их съел.

Попался на просторах флэшмоб. Ну что ж, признаем, что последний император прославился и вошел в историю «под именем».

Впрочем, у нас долгая традиция, был в Византии, например, император Константин V Говноименный.
(Копроним на ромейском)

Когда-нибудь весь Евросоюз будет так поступать!

Итог по следам дискуссий последних дней

Солдат, любой, просто по умолчанию — аппарат для совершения насилия. И обычно насилия над людьми, которые лично перед ним ни в чем не виноваты. Хороших армий не бывает. Бывают армии, где немножко лучше работает система сдерживания произвольного насилия, насилия по собственной инициативе солдат.

И война – это всегда плохо. Всегда.

Для любого общества.

Для традиционалистского общества война в большой степени — необходимый движок. Это аккумулятор сакрального, клей, на котором общество держится, особенно, если его нужно построить в военные колонны.

Делается это всегда по одному и тому же рецепту. Там всего три ингредиента: романтизация, мифологизация и цензурирование (хотя последнее необходимо следует из двух первых пунктов)

Расшифруем.

Романтизация

Ужас войны выносится за скобки, а из крови, смерти и ран собирается эффектная героическая/романтическая/сентиментальная театрализованная картинка. Пропаганда — то же искусство: надо отсечь все лишнее и правильно подсветить.

Тогда вместо животного желания выжить появляется возвышенный образ жертвы или героя: «Посмотрите, как красиво умирает солдатик, какое над ним голубое небо, как красиво плывут облака и как печально склонились ромашки, маки, подставить нужное».

Зачем это нужно?

Затем, чтобы война не отталкивала, а завораживала. Чтобы ее можно было не только оправдывать, но и полюбить — всем своим сердцем. И тогда человек будет готов положить свою жизнь за то, за что скажут.

Романтизация не отменяет насилие. Она делает его зрелищным.

Именно поэтому романтизация так опасна. Как только смерть начинает выглядеть красиво, война перестает быть тем, от чего хочется бежать любой ценой.


Мифологизация

Вместо насилия, смертей, хаоса, грязи и страдания подается стройный рассказ о предназначении, героизме, судьбе народа и исторической миссии, а все неоднозначное либо сглаживается, либо — если что-то уже не удается скрыть, объявляется необходимой жертвой.

Вместо случайности и исторического контекста — телеология и «сюжет», некий высший смысл.

Зачем? Чтобы представить войну не как результат чьих-то конкретных решений, интересов, просчетов и преступлений, а как часть нарратива о предназначении, героизме, судьбе народа и исторической миссии.

Миф снимает вопрос о субъектах ответственности и подменяет его разговором о судьбе, долге и предназначении. Там, где следовало бы спрашивать, кто начал, кто приказал, кто и какую извлек выгоду и кто заплатил чужими жизнями, говорят о жертве, миссии и великом предназначении. 

Любая смерть получает оправдание, а любой вопрос о цене объявляется кощунством.

А поскольку самое страшное для живого думающего существа — бессмысленность, то  мифотворчество разумно, человеку легче смириться с собственной вероятной смертью, смертью близких и дальних, с необходимостью убивать, если он знает, что это было осмысленно.

Цензурирование памяти

Из коллективной памяти вычищается лишнее: стыд, насилие, мародёрство, бессмысленные смерти, сломанные биографии, травма и ПТСР всех участников.

Тогда война перестает выглядеть как катастрофа. Ее начинают воспринимать как испытание/очищение/источник порядка и государственности или что там нужно по ходу пьесы.

Одно существует публично, о другом —  только шепотом на кухне.

Правит тот, кто управляет памятью.

Так социум может жить со своей историей, по возможности не сталкиваясь с ее невыносимой частью.

Если помнить всё, миф начинает трещать по швам. Об этом, например, фильм «Вальс с Баширом».

Если помнить всё, комфортная картинка исчезает.

Короче, мораль: сначала вспомнить все. Вспомнить и назвать.

А там, глядишь,  и можно мифоразрушением заняться.

Несколько очень буйных комментаторов нас покинули. Простите, у кого была кровь из глаз. Я болела, читать было некогда (могла только писать)

Воот же!

В Шотландии в парламент избрали Q Manivannan — депутата от Scottish Greens, уроженца Индии. Это небинарная трансгендерная персона, использует местоимения they/them.

На момент избрания Manivannan в стране по студенческой визе, и BBC пишет, что теперь эту визу придется продлевать уже во время работы в парламенте. Избрание стало возможным после изменения правил допуска к выборам в Шотландии, хотя вокруг того, как именно эти новые нормы соотносятся с прежними требованиями для граждан Содружества, уже возник спор.

Базовая зарплата депутата шотландского парламента с апреля 2026 года составляет £77,711 в год. Manivannan также известен жесткой пропалестинской позицией!

Боже, со всех сторон кросота! 🔥

Хочу в Шотландию!

Умереть за идеи бесплатно

Думаю, все мы видим, что интернет как неподзензурное и анонимное пространство заканчивается.

Вот они чистят, и надо сказать, гуманно чистят: видно, сколько слов и букв вымарано. Но ведь викториански возбуждает, а что там, под длинными юбками.

Ну разве не интригует:

«На предыдущих страницах мы писали об ■■ ■■■ ■■■■■■■» ?

А вот это вообще концептуально и точнее не скажешь, как искусствовед говорю:
«■■■■■■■■, поскольку люди, выходящие за границы текстовой реальности, всегда сильнее и точнее»?

Или вот как тут может не заработать воображение?:

относительно позиций, которые он занимал время от времени, и которые ■■■ ■■■■■■ ■■ ■ ■■■■ ■■■■■■■■ ■■■■

Ну а вот так разве с читателем можно? Он же неровен час, что-то там себе о матери на придумывает?

фигура матери (■■ ■■■■■■■■■■■■)

А основатель флибусты вовремя умер, не увидев такого позора.

С другой стороны, а что, пиратим, что есть.

Нате только красивые стихи, написанные юным Пазолини (не вымарали!):

Jesus, Jesus, Jesus

Я красивый мальчик,

я плачу весь день,

пожалуйста, мой Иисус,

не дай мне умереть.

Jesus, Jesus, Jesus.

__________
Книжка тут, если кому надо удостовериться.