Как маркетологи продают смерть

Маркетологи должны уметь продавать всё: пиццу, умные пылесосы, мобильные приложения. Но свежие кейсы показали всему миру, что настоящий маркетолог - это тот, кто качественно продает смерть.

Я не побеждал в битве экстрасенсов, но могу точно сказать, что ваша лента забита коронавирусом, Ефремовым и Америкой. Все очень просто: эти кейсы имеют закваску в виде смерти. Это не инструкция “Как оформить шенгенскую визу” и не лайфхак “10 способов кончить внутрь и не стать папой”. Это сюжеты о смерти, вечной теме - от Данте до Глуховского, от греческой трагедии до бекмамбетовского экшена.

Смерть вызывает у людей разные эмоции - страх, злость, радость. Три названных сюжета охватили всё сразу. Авария Ефремова - триггер злости: популярная пьяная рожа убивает людей в центре Москвы. Коронавирус активирует страх и помешательство, это кейс о вирусном апокалипсисе, младший братик кинговских романов, фильма “Я легенда”, франшизы “Resident Evil” и других мрачняков без света в конце тоннеля.

Удушье Флойда под накачанной коповской ляжкой - более сложный сюжет, мэш-ап из смерти, расизма и политоты. Поэтому и позиционируется он по-разному: негров призван злить, белых - пуканить от возбудившихся потомков освобожденного Джанго, а нас - радоваться, потому что русский сегмент аудитории ликует от любой напряженки под звездно-полосатым небом, и даже если правой рукой мастурбирует на американскую демократию, то левой машет ей хрущевским ботинком с кузькиной матерью.

Смерть явление некрасивое. Ивент с привкусом говна, блевотины и других выделений после финального вздоха. Когда за раскрутку смерти берутся контент-маркетологи, получается тоже явление с тухлым привкусом, но немного другим: из всех щелей брызжет не говно, а лицемерие.

Например, футбольные матчи в Европе начинаются с минуты молчания по жертвам коронавируса. Никто не скорбит по поводу умерших от инсульта или инфаркта, или по поводу тех, у кого рак скушал легкое и простату - эти болезни сейчас не такие кликабельные, как Covid-19, сейчас им не место в медийном масс-маркете. Возможно, лет через надцать, когда какой-нибудь фанат “Во всех тяжких” снимет ремейк истории о простом учителе с раком легких и эта болезнь проникнет хотя бы в тренды твиттера - вот тогда мы встанем, обнимемся и помолчим. Главное - заложить бюджет на рекламную кампанию этой хвори.

Ефремовское ДТП - это сюжет, который хорошо освоен нашими СМИ. Любой студент журфака знает, что если публичное лицо совершит крайм, нужно сгенерить этому лицу образ нацистского офицера, заживо сжегшего 15 деревень подо Ржевом. Представляю, как горели глаза редакторов, когда актер вылез из машины живым и обдолбанным - у аудитории появился объект для гнева, узнаваемый преступник для распятия, а такой кейс продается с гораздо большим профитом. В сюжетах о смерти требуется антагонист: Бэтмену нужен Джокер, Холмсу - Мориарти, а озверевшим бабкам у русского телека - живой Ефремов, чтобы было в кого плеваться кожурой от семечек, залипать на ток-шоу и повышать прайс на рекламные секунды Первого канала.

Black Lives Matter - это готовый сюжет, он написан давно, его можно периодически поднимать с полки и ковырять, как старый прыщ грязным шилом: потоки гноя и боли гарантированы. Американские пиарщики могли бы докрутить эту историю еще больше и настроить прибыльный таргетинг на феминисток и ЛГБТ, если бы коп задушил не Флойда, а черную беременную лесбуху. Впрочем, судя по эффекту, сюжет и так зашел неплохо, а местным контент-маркетологам упала квартальная премия на American Express.

Смерть всегда была бриллиантом, который при должной огранке приносит маркетологам профит. Можно накодить геймерский шутер с тоннами кишок и мяса, можно снимать сочные перестрелки, как Тарантино, можно построить на смерти всю карьеру, как Стивен Кинг, можно продавать смерть в качестве спасения души, как сделали еврейские сторителлеры, написавшие Библию. Торговать смертью - высший пилотаж, водораздел между топовым маркетологом и руководителем продажников в Ашане. Те люди, которые раскрутили Covid-19 и Флойда, вам это подтвердят.