🤩Немного о садоводстве и плодах

Последнее время вокруг чувствуется атмосфера какого-то глубокого разочарования во всём, которая затронула и меня в том числе. Коллега Ларин начал серию комментариев про "безутешность" современного положения философа, а другой коллега заметил это, отметив безутешность несколькими лирическими выдержками. Кратко эти пассажи про тяжелое материальное положение можно было бы прокомментировать словами, который однажды мне сказали на кафедре, когда я выразил возмущение бессмысленностью происходящего: "А вы что, не знали, куда шли?". Этот вопрос имеет эвристический характер: да, знали, и все равно пошли. И если в случае с какой-либо институцией можно просто хлопнуть дверью и уйти, то с философией, в целом, это не так просто. Истинно философское самосознание — это болезненное самосознание, неизлечимо болезненное. Когда ты начинаешь заниматься именно философией, а не становлением специалистом по кому-то там, ты начинаешь с личных разоблачений. Разоблачений мира, метаэмпирических загадок и разоблачений самого себя, которые ни к чему не приводят и порождают массу дополнительных вопросов. Это травматичный опыт, за который не платят. И когда ты понимаешь, что знаешь слишком много, чего, на самом деле, не хотелось бы, возможности вернуться обратно уже нет. Это все равно что попытаться разучиться читать (спойлер: не выйдет). Видимо, это и вызывает тревогу. Перспектива сомнительная, а обратной дороги нет. Потому приходится существовать в диссоциированном состоянии, когда, с одной стороны, ты постигаешь природу мироздания, а с другой сидишь в офисе и пытаешься себя прокормить.

Надо сказать, что современная российская философия пребывает также в подобном амбивалентном существовании: с одной стороны, она ещё лишь эмбрион самой себя и пытается сформулировать себя как единицу становления, а, с другой стороны, этот эмбрион уже угрожает переродится в раковую опухоль. Она разрослась до излишне громоздкого состояния, принося плоды, которые, будем честны, и на вид не очень и вкус имеют своеобразный. И я имею в виду не только тексты, это и общее состояние институций, и отношение к философии в обществе, и присущий философской академии в нашей стране некреативный паразитизм на неактуальных уже вопросах, которые за счёт нищеты переводческой деятельности появляются в России тогда, когда в местах его возникновения. они уже давно забыты. В общем, занятие философией — занятие не слишком обнадеживающее. Да и, откровенно, никому не нужное. Мы все пытаемся изобрести философский камень XXI века, который объяснил бы зачем вообще нужна философия. Не стоит впадать в иллюзию: она не нужна, в том смысле, в каком нужна химия, чтобы у нас было чем отчищать налет от раковины. Платона продали в рабство, а Аристотеля отправили к варварам-македонцам обучать малолетнего царевича, что у него, откровенно, плохо получилось. Боэций много лет сидел в тюрьме, Эриугену осудили за ересь, а многолетний труд Абеляра по опровержению Consensus Patrum привел к его остракизму. Философия, тем не менее, есть процесс трансцендентальной креативности, который производит новые элементы мира и новые формы имманентной жизни. Мир может без этого обойтись, так же как может обойтись без искусства, поэзии и инженерии, но это будет очень бедный мир. Осознание того, как философия преобразовывает мир может прийти не сразу, денег бюджетных на это не выделят, а если и выделят, то они растворятся в небытии.