там, где бродит жираф

Как скрадывает облик глубину!..

***

Как скрадывает облик глубину!
Мы истиной считаем вид предмета.
Нас изменяет бег зимы и лета.
И всё ж мы у незримого в плену!

Так не веди своим потерям счёт.
Пространство сердца вне пределов дали.
Когда в тебе твой голос прорастёт —
твой мир, твои светила зазвучали.


Райнер Мария Рильке.
Перевод Вячеслава Куприянова.

там, где бродит жираф pinned a photo

«Творения искусства всегда безмерно одиноки, и меньше всего их способна постичь критика. Лишь одна любовь может их понять и сберечь, и соблюсти к ним справедливость. — Всегда прислушивайтесь только к себе самому и к Вашему чувству, что бы ни внушали Вам рецензии, предисловия и литературные споры; а если Вы всё же не правы, то естественное движение Вашей духовной жизни Вас приведёт неспешно и со временем к иным воззрениям. Пусть развитие Ваших взглядов движется своим собственным, тихим, нестеснённым чередом; оно, как и всякое подлинное развитие, повинуется только своим законам, его ничем нельзя задержать, как нельзя и ускорить»,

— из «Писем к молодому поэту» Райнера Марии Рильке (перевод Г. Ратгауза).

〰️〰️

в недавней поездке купила совсем небольшую книгу о творчестве Михаила Врубеля. мне нравится серия «Библиотека "Авроры"». в магазине, куда я зашла, был в этой серии только Врубель и ещё пару книг, тематика которых мне не интересна.

начала читать о Врубеле и почувствовала, что это не то, что мне было нужно в тот момент. открыла в интернете работы Поля Сезанна и залипла на них.

вспомнила, что несколько лет назад читала «Письма о Сезанне» Рильке. перечитала. затем перечитала и «Письма к молодому поэту».

так и решился вопрос о том, с чьими произведениями мы будем знакомиться в этом месяце.

〰️〰️

читать стихотворения будем в том же формате, что и когда-то читали Эдгара По: текст в оригинале плюс перевод с упоминанием переводчика.

🌞 помню, что среди читателей канала есть те, кто занимается переводами стихотворений.

если у вас есть переводы лирики Рильке, делитесь ими в комментариях (либо к этому посту, либо под постами с конкретными стихотворениями). сделаю репост, выложу ваш перевод на канал — переводы разные нужны.

если вы не переводите стихи, но какое-то стихотворение Рильке из опубликованных в дальнейшем на канале, вам больше нравится в другом переводе, тоже делитесь им в комментариях к соответствующему посту.
 
✨чтобы познакомиться с поэтом поближе

〰️ об особенностях поэзии Рильке (журнал «Вопросы литературы»)

〰️ материал с биографией поэта в медиа Prosodia

〰️ о лирических циклах Рильке

сегодня завершаем наше погружение в поэзию Юрия Левитанского.

впечатления о его творчестве у меня получились какими-то размытыми. разве что только одно слово приходит — и слово это «наблюдатель». будто бы его стихотворения как поэтические зарисовки наблюдателя.

благодарю всех, с кем мы читали лирику вместе в этом месяце.

на следующей неделе начнём знакомиться со стихотворениями известного австрийского поэта в разных переводах.

Осень

Кто-то вкрадчиво очень
　　　в мои окна стучится.
Ничего, это осень.
　　　Ничего не случится.
Я учитель. Я школьник.
　　　　　Я решаю задачи.
У меня то удачи,
　　　　　то одни неудачи.
Тех и этих отведав,
　　　　я своё продолжаю.
Я не знаю ответов.
　　　　　Я решаю, решаю.
Вот задача о листьях,
　　　　　о горящей осине.
А по сути — задача
　　　　　об отце и о сыне.
За окном кто-то ходит,
　　　　　лопоча и судача.
Это осень подходит.
　　　　　Это тоже задача.
Вот и дождик защёлкал
　　　по листве повители.
Соловей — он отщёлкал,
　　　　журавли полетели.
Звон негромкий из кузни,
　　　будто там, за рекою,
кто-то трогает гусли
　　　　осторожной рукою.

Юрий Левитанский

🌞 сделаем паузу в чтении стихотворений Юрия Левитанского на неделю (может, дней на десять).

я сейчас в отпуске. интернет у меня далеко не всегда ловит.
вернусь и продолжим читать Юрия Левитанского. к творчеству следующего поэта обратимся уже в октябре.

У радиоприёмника

Чёртов ящик, моя страсть и наказанье!
А не выключу, и лучше не проси!
Только шорох, только лёгкое касанье —
и пошла Земля вертеться на оси.
Где дорога? Я в лесу глухом затерян.
Сколько раз пытался выбраться — не мог.
Вижу терем деревянный. Что за терем?
Кто живет в тебе, о терем-теремок?
В трех оконцах освещенных ветры свищут.
Настежь ставенки, да двери на замках.

Я в лесу глухом затерян. Меня ищут.
Окликают — всё на разных языках.
Окликают, суетятся бестолково,
голоса их не умею различать.
Заглушить один старается другого,
каждый хочет остальных перекричать.
Убеждают. Осуждают. Негодуют.
То хулят меня, то пряник мне сулят.

Я затерян в океане. Ветры дуют.
Сорок ветров мою душу веселят.
Сорок ветров — то синицей, то сиреной.
Три фонарика, три маленьких огня.
Я песчинка. Я затерян во Вселенной,
и Земля никак не может без меня.
Вот и плачет, и судачит бедный шарик,
зажигает свой фонарик потайной,
и бежит за мной с фонариком, и шарит,
и зовет меня, и гонится за мной.
Загорается фонарик троекратно.
Бедный шарик, он выходит из себя.

И тогда я говорю ему: — Ну ладно,
ты не бойся, ну куда я без тебя! —
И вздыхает, и бормочет, засыпая,
на плечо мне свою голову клоня,
одинокая планета голубая,
как ребенок на коленях у меня.

Юрий Левитанский

Полночное окно

В чужом окне чужая женщина не спит.
Чужая женщина в чужом окне гадает.
Какая карта ей сегодня выпадает?
Пошли ей, господи, четверку королей!

Король бубей, король трефей, король червей,
король пиковый, полуночная морока.
Все карты спутаны — ах, поздняя дорога,
пустые хлопоты, случайный интерес.

Чужая женщина, полночное окно.
Средина августа, пустынное предместье.
Предвестье осени, внезапное известье
о приближенье первых чисел сентября.

Чужая женщина, случайный интерес.
Все карты спутаны, последний лепет лета.
Средина августа, две дамы, два валета,
предвестье осени, девятка и король.

Предвестье осени, преддверье сентября.
Невнятный шелест, бормотанье, лепетанье.
Дождя и тополя полночное свиданье,
листвы и капель полусонный разговор.

Чужая женщина, полночное окно.
Средина августа, живу в казённом доме.
Преддверье осени, и ночь на переломе,
и масть бубновая скользит по тополям.

Чужая женщина, последний свет в окне.
И тополя меняют масть, и дом казённый
спит, как невинно осужденный и казнённый
за чьи — неведомо, но тяжкие грехи.

Юрий Левитанский

🌞 если кто-нибудь хочет (или хотел) о чём-то меня спросить, сейчас самое время.

собираю вопросы для поста «вопрос-ответ», который выйдет в день пятилетия моего основного тг-канала о литературе (в конце этой недели то есть).

спросить можно анонимно — вот ссылка на гугл-форму: https://forms.gle/w8rSooJ5nW3akBiy5
или в комментариях под этим постом.

Заяц

Если при каждом шорохе
ты вздрагиваешь и не дышишь,
то уши
начнут увеличиваться —
ты это имей в виду.
Но если ты зайцем родился,
то тут
ничего не попишешь —
иметь тебе уши большие
написано на роду.

Юрий Левитанский

Когда в душе разлад —
строка не удается:
строке передается
разлаженность души.

Пока разлад в душе,
пока громам не стихнуть —
не пробуйте достигнуть
гармонии в стихе.

Тут нужен лад иной,
нужны иные меры —
старинные размеры
тут вряд ли подойдут.

Попробуйте забыть
о ямбе и хорее
и перейти скорее
к свободному стиху.

Попробуйте сменить
те горные стремнины
на вольные равнины
свободного стиха.

Пускай он грубоват
и даже разухабист,
но дактиль и анапест
пока вам не нужны.

Лишь он сейчас для вас
былина и баллада,
и музыке разлада
в нем дышится легко.

В нем есть простор душе,
он волен и раскован,
хоть кажется рискован
свободный этот лад.

Но нет, здесь риска нет,
и никакой угрозы,
и в час,
когда все грозы
над вами отшумят,

когда утихнет гром
и тучи разойдутся,
вы сможете вернуться
к тем далям вековым,

к тем далям снеговым,
к тем неоглядным высям,
чей воздух независим
от воздуха долин.

Там даль лежит в снегах,
там ямб медноголосый,
как бог светловолосый,
рокочет в облаках.

Он весело звенит.
Он презирает скуку.
Он краткую разлуку
легко вам извинит.

Юрий Левитанский

Их общая рана

Они и не заметили,
когда их совместная жизнь
стала их общей раной.
Когда утихла боль,
они утешали себя,
как все больные:
«Сейчас всё идет хорошо,
намного лучше,
чем это бывало, —
наверно, болезнь миновала...»
И всё-таки они дрожали от страха
и время от времени
безжалостно
раздирали друг другу рану —
эту их общую рану,
сами не понимая,
что они делают
и зачем
(он, как ни странно,
из жалости к ней,
а она — из боязни,
чтоб не лишиться и этого,
последнего,
что связывало ещё их
и оставляло надежду
на улучшенье).
Лишь иногда их толкало всё же
в объятья друг к другу,
и тогда разговаривали
их тела,
их руки,
их молчаливые слёзы,
и казалось,
что боль утихла
и больше не повторится...
Но это, увы, бывало
всё реже и реже,
и говорили за них
лишь их разъярённые души,
и общая рана болела —
и было им холодно,
словно от стужи,
и ветер свирепствовал в доме.

Юрий Левитанский

Грач над берёзовой чащей.
Света и сумрака заговор.
Вечно о чем-то молчащий,
неразговорчивый загород.
Лес меня ветками хлещет
в сумраке спутанной зелени.
Лес меня бережно лечит
древними мудрыми зельями.
Мятой травою врачует —
век исцелённому здравствовать,
посох дорожный вручает —
с посохом по лесу странствовать...
Корни замшелого клена
сучьями трогаю голыми,
и откликается крона
дальними строгими гулами.
Резко сгущаются тени,
перемещаются линии.
Тихо шевелятся в тине
странные желтые лилии.
Гром осыпается близко,
будит округу уснувшую.
Щурюсь от быстрого блеска.
Слушаю.
Слушаю.
Слушаю.

Юрий Левитанский

Воспоминание о скрипке

Откуда-то из детства
бумажным корабликом,
запахом хвойной ветки,
рядом со словом полька
или фольга,
вдруг выплывает
странное это слово,
шершавое и смолистое —
канифоль.
Бумажный кораблик,
ёлочная игрушка
скрипочка,
скрипка.
Шумные инструменты моего детства —
деревянные ложки,
бутылки,
а также гребёнки,
обернутые папиросной бумагой —
это называлось тогда
шумовым оркестром
и были там свои гении и таланты,
извлекавшие из всего этого
звуки,
потрясавшие наши сердца.
Я играл на бутылках,
на деревянных ложках,
я был барабанщиком
в нашем отряде,
но откуда
это воспоминанье о скрипке,
это шершавое
ощущенье смычка,
это воспоминанье
о чём-то,
что не случилось?

Юрий Левитанский. 1979 г.

Что делать, мой ангел, мы стали спокойней,
мы стали смиренней.
За дымкой метели так мирно клубится наш милый Парнас.
И вот наступает то странное время иных измерений,
где прежние мерки уже не годятся — они не про нас.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить
и вновь перевесить
и можешь отрезать семь раз, отмеряя при этом едва.
Но ты уже знаешь как мало успеешь
за год или десять,
и ты понимаешь, как много ты можешь за день или два.

Ты душу насытишь не хлебом единым и хлебом единым,
на миг удивившись почти незаметному их рубежу.
Но ты уже знаешь,
о, как это горестно — быть несудимым,
и ты понимаешь при этом, как сладостно — о, не сужу.

Ты можешь отмерить семь раз и отвесить,
и вновь перемерить
И вывести формулу, коей доступны дела и слова.
Но можешь проверить гармонию алгеброй
и не поверить
свидетельству формул —
ах, милая, алгебра, ты не права.
Ты можешь беседовать с тенью Шекспира
и собственной тенью.
Ты спутаешь карты, смешав ненароком вчера и теперь.
Но ты уже знаешь,
какие потери ведут к обретенью,
и ты понимаешь,
какая удача в иной из потерь.
А день наступает такой и такой-то и с крыш уже каплет,
и пахнут окрестности чем-то ушедшим, чего не избыть.
И нету Офелии рядом, и пишет комедию Гамлет,
о некоем возрасте, как бы связующем быть и не быть.

Он полон смиренья, хотя понимает, что суть не в смиренье.
Он пишет и пишет, себя же на слове поймать норовя.
И трепетно светится тонкая веточка майской сирени,
как вечный огонь над бессмертной и юной
душой соловья.

Юрий Левитанский

Время слепых дождей

Вот начало фильма.
Дождь идёт.
Человек по улице идёт.
На руке — прозрачный дождевик.
Только он его не надевает.
Он идёт сквозь дождь не торопясь,
словно дождь его не задевает.
А навстречу женщина идёт.
Никогда не видели друг друга.
Вот его глаза.
Её глаза.
Вот они увидели друг друга.
Летний ливень. Поздняя гроза.
Дождь идёт,
но мы не слышим звука.
Лишь во весь экран — одни глаза,
два бездонных,
два бессонных круга,
как живая карта полушарий
этой неустроенной планеты,
и сквозь них,
сквозь дождь,
неторопливо
человек по улице идёт,
и навстречу женщина идёт,
и они
увидели друг друга.
Я не знаю,
что он ей сказал,
и не знаю,
что она сказала,
но —
они уходят на вокзал.
Вот они под сводами вокзала.
Скорый поезд их везет на юг.
Что же будет дальше?
Будет море.
Будет радость
или будет горе —
это мне неведомо пока.
Место службы,
месячный бюджет,
мненья,
обсужденья,
сожаленья,
заявленья
в домоуправленья —
это всё не входит в мой сюжет.
А сюжет живёт во мне и жндет,
требует развития,
движенья.
Бьюсь над ним
до головокруженья,
но никак не вижу продолженья.
Лишь начало вижу.
Дождь идёт.
Человек по улице идёт.

Юрий Левитанский. 1970 г.

там, где бродит жираф pinned a photo

сейчас не зима, не январь и не апрель. а поэт, в лирику которого мы сегодня начинаем погружаться, как раз упоминал их в одном стихотворении.

это стихотворение стало песней.
в 1980 году её услышали зрители одного летне-осеннего, хотя, как по мне, вполне осеннего фильма.
фильма, снятого по голливудским канонам, как историки кино говорят.

думаю, что многие из нас слышали эти строки:

«— Что же из этого следует?
— Следует жить,
Шить сарафаны и легкие платья из ситца.
— Вы полагаете, всё это будет носиться?
— Я полагаю, что всё это следует шить!»

их автор — Юрий Левитанский.

«Я Маугли,
слишком поздно, увы,
выходящий из джунглей,
унося в себе,
как заразу,
их дыханье,
их застоявшийся воздух,
пропитавший собою меня,
мою кожу
и душу»

это фрагмент из стихотворения «Маугли». автор этих строк — тоже Юрий Левитанский.

а ещё он некогда говорил:

«Да, существование поэзии без рифмы возможно, а без ритма по существу нет <...> Ритм — это по существу всё: интонация, характер, темперамент и много другое».

такой разный Юрий Левитанский.
его стихотворения мы и читаем в этом месяце.

✨чтобы познакомиться с поэтом поближе

〰️ статья Виктора Куллэ о Юрии Левитанском

〰️ материал о стихотворениях поэта в медиа Prosodia

〰️ воспоминания о Юрии Левитанском

〰️ сайт о творчестве Юрия Левитанского

в лирике Анны Ахматовой много людей. но звучат они все её голосом. некоторые её стихотворения читаются как послания, даже если неизвестно, кому они посвящены.

сегодня завершаем наше погружение в творчество Анны Ахматовой.

по-прежнему она для меня особый поэт. знаю, что ещё не раз вернусь к её стихотворениям.

благодарю всех, с кем мы читали лирику Анны Ахматовой вместе.

так ценно, когда вы под постами делились стихотворениями Ахматовой, которые вам нравятся, их переводами и впечатлениями.

буду рада, если расскажите в комментариях, как вам месяц её творчества.

〰️〰️

ну и пару (или чуть больше) слов о поэте, в мир которого мы будем погружаться дальше.

я недавно начиталась рассказов Чехова. они меня пока не отпускают — напоминают о себе красивыми совпадениями.

читая Ахматову, увидела в её творчестве чеховские отсылки. в той же «Песне последней встречи», например.
вспомним рассказ Чехова «Враги».

а у поэта, которого мы будем читать дальше Чехов был любимым писателем.

к слову, узнала об этом, только когда познакомилась с его биографией. сначала выбрала, кого читаем, а потом уже Чехов оказался тут как тут.

начнём читать стихотворения этого поэта в ближайшие дни.

М. Лозинскому

Они летят, они ещё в дороге,
Слова освобожденья и любви,
А я уже в предпесенной тревоге,
И холоднее льда уста мои.

Но скоро там, где жидкие берёзы,
Прильнувши к окнам, сухо шелестят, —
Венцом червонным заплетутся розы,
И голоса незримых прозвучат.

А дальше — свет невыносимо щедрый,
Как красное горячее вино...
Уже душистым, раскалённым ветром
Сознание моё опалено.

Анна Ахматова. Слепнево. лето 1916 г.