Записки Сун Цы | Судебная медицина | Судебно-медицинская экспертиза | Жизнь

О лице, выданном по вокселю, и времени, вписанном в неподвижное тело

Тема дня: технологии в экспертизе. ИИ-реконструкция лица, определение пола по КТ, 3D-документация секционной, посмертная визуализация во времени.

Просмотрено двенадцать трудов, к представлению отобрано пять. Все пять заняты одним делом: как получить от мёртвого тела контур, объём и признак, не вступая с самим телом в личные отношения. Вьетнамская сеть лепит лицо по черепу, не спрашивая ни пола, ни возраста, и держит экзамен перед четырьмя лицами. Тайский классификатор сдаёт пол сагиттальным срезом и после всех свёрток приходит туда же, куда антрополог приходит со штангенциркулем. Лазерный луч меряет тридцать миллиметров на плоском суррогате и ошибается в среднем на 1,9 мм. Египетская пазуха определяет пол с точностью в лучшем случае 74,4%. Обзор предлагает вписать в неподвижного покойника четвёртое измерение и не прикладывает к предложению ни одного нового наблюдения. Судебная визуализация уверенно меняет вопрос: вместо того, кто перед нами, спрашивают, насколько модель согласна сама с собою, и ответ на второй вопрос почти всегда выходит отличный.

Представлены:
🔸Глубокое обучение для трёхмерной судебной реконструкции лица: объёмный морфологический вывод с помощью U-Net, обусловленной черепом
🔸Определение пола методом глубокого обучения по мультипланарным КТ-изображениям черепа в тайской популяции
🔸Факторы, влияющие на точность измерений на трёхмерных изображениях, полученных с помощью LiDAR: применение в посмертных условиях
🔸Определение пола методами машинного обучения по КТ-метрикам носа и верхнечелюстной пазухи
🔸За пределами пространства и времени: может ли 4D-визуализация усилить посмертное исследование?

Лаборатория просит у грантодателя сеть и получает тридцать лиц на обучение, журнал просит новизны и выносит на обложку цифру четыре, рецензент просит валидации и соглашается на двадцать шесть слепых томов, отчётность просит технологию и закрывает квартал вокселем, и всякое звено этой цепи служит исправно, потому что меряет то, что лежит под рукой: плоский суррогат, чистую клиническую КТ живого человека, пазуху, которую удобно обвести курсором; а неопознанный покойник, ради которого вся эта техника заводилась, лежит в холодильнике без лица, без пола и без часа и дожидается, пока наука измерит наконец его, а не собственное удобство. Долго ли ему ждать?

Приискание имени по частям

Тема дня: идентификация. Возраст по зубам, Y-хромосома и фамилия, разложение ДНК-смесей, посмертная дактилоскопия, краниометрия детей.

Просмотрено семь трудов, к представлению отобрано пять. Общее у них не предмет, а одинаково устроенная оговорка в конце: каждая работа выдаёт признак, годный внутри своей популяции, своего ресурса и своих четырёх стен, и каждая честно сообщает, что за их пределами не проверялась. Хань Сычуани отвечает за зуб, северо-запад Аргентины за фамилию, открытый геномный ресурс за смесь, ЮАР за детский череп, а дактилоскопическая схема не отвечает даже за число пальцев, ибо счёт их в доступном тексте не приведён. Ни одна из пяти не имеет внешней валидации, и ни одна этого не скрывает. Отрасль, стало быть, держится не на обмане, а на исправной отчётности о собственной непроверенности, каковая рецензентом принимается как форма научной честности и в этом качестве вполне заслуженно.

Представлены:
🔸Возраст по индексу пульпа-дентин первых моляров на КЛКТ: регрессия, машинное обучение и 1D-CNN
🔸Y-хромосомные линии и фамилии: две размытые тропы
🔸Demixtify: разложение ДНК-смесей на уровне полного генома
🔸Регистрация папиллярных узоров прижизненно и посмертно с помощью обработки изображений и волоконно-оптической схемы полного внутреннего отражения
🔸Краниометрическая оценка популяционной принадлежности у южноафриканских субадультов

Пять коллективов честно оговорились, что за пределами своей популяции, своего ресурса и своей лаборатории не проверялись, и оговорка эта есть самая ценная строка выпуска; рецензент её прочёл и пропустил, редакция поставила DOI, отчётность закрыла квартал, а эксперту, которому завтра предъявят детский череп без документов, выдадут в помощь точность 79,17% и обязанность поставить под нею собственную фамилию, каковая, в отличие от гаплотипа, передаётся строго, спрашивается лично и размытой тропой не считается. Много ли прибавилось к имени за неделю?

В Мздове мужчина потерял глаз
 
В четверг к исходу присутствия, в кабинете освидетельствования Мздовского бюро, где на клеёнке подсыхал холодец, а Сашаль на полотенце выдохся до запаха свёклы, гноилась чужая глазница.
Анатоль Сметович Распилов черпал холодец, не глядя на освидетельствуемого. Шкряб вёл лист. Гражданин Авансов сидел напротив с лункой, где прежде стояло яблоко, и говорил в пространство.
Лунка была пустая. Внутри, в глубине орбиты, желтовато-розовое гнойничьё тянуло паутинками слизи к краям, паутинки подрагивали при каждом повороте головы, как сопли у ребёнка без платка. Пахло варёной капустой, старой повязкой, чем-то сладковатым, как прокисшая каша.
«Мне семь раз снимали крышку, масло не слили, глаз скис и его вынули ложкой», сказал Авансов.
Распилов кивнул на орбиту, будто на миску.
«Пиши: после энуклеации. Давность месяц с лишним. Острый акт уже съеден. А съеденный акт в таблицу не возвращается, как холодец в миску».
Шкряб заскрипел пером. Распилов подцепил хрен.
«Витреальную полость забили полидиметилсилоксаном. При долгой тампонаде эмульгирует. Капельки дробятся, ползут в ткани, как икра из лопнувшего пузырька, застревают в углах камеры. Там мутнеют, стынут клочками, как жир на бульоне. Пути оттока встают, давление растёт, как в бутыли с брагой, которую не открыли. Глаз надувается, твердеет. Роговица мутнеет: сначала молоком, потом кожей варёного сала. Хрусталик скисает. Зрачок съёживается, наливается серым. Сосуды лопаются, кровь уходит под сетчатку, глаз изнутри похож на свиной паштет, тёмный, рыхлый, с прожилками. Яблоко идёт в субатрофию. Дальше либо слепой варёный картофель, либо энуклеация. Выбрали ложку».
«Почему семь входов?» спросил Шкряб.
«Дабы сложность случая закрыла статью. Первый вход витрэктомия с заливкой. Потом правка сетчатки, что отошла, как начинка от теста. Дальше крышку снимали по регламенту. Каждый заход кормит показатель высокотехнологичности. Масло не диагноз. Масло есть расходник. Как хрен. Съел и забыл».
Распилов намазал холодец на баранку и размазал круговыми движениями. Точно так же по орбите водили резцом, отсекая и прижигая.
«Пиши: особенность течения после тампонады. Вторичная офтальмогипертензия. Исход органоуносящий».
«А ятрогенное преступление?»
«Ятрогения есть спрос с больницы. Особенность течения есть спрос с бумаги, а бумага не платит. Господин Многозадаев, врач-юрист-руководитель-учредитель в одном лице, учреждение своё уже перевесил на другую вывеску. Прежний юрликвид растворился, как желатин в тёплом бульоне, а новый глаз не заливал. Марья Кучерей завтра принесёт иск на двадцать миллионов. Деньги любят формулировку без субъекта».
«Глаз болел, как гнилая картофелина, пока его не вынули», сказал Авансов.
Распилов смотрел в миску и вспоминал то, о чём не пишут в актах. Склерозированный шарик в чехле из спаек. При сечении масло вытекает комьями, как измазня из уха, со вставками отмершей сетчатки, похожими на шкварки. Капли сидят в тканях пузырьками, как жир в мраморной говядине. Строма роговицы набухает, разрыхляется, на разрезе как тесто, забродившее до дыр. Здесь уже ничего не спасти. Здесь спасают бумагу.
«Боль в таблицу процентов не встаёт отдельной строкой, буде орган изъят. Изъятый орган есть свершившийся факт. Факт кормит акт. Акт кормит экспертизу. Экспертиза кормит суд. Суд кормит отчёт. Пиши процент стойкой утраты. Сетчатку природа отклеила, масло технология подпёрла, семь крышек сложность освоила, энуклеацию исход закрепил».
Авансов шмыгнул. В лунке появилось мутное розоватое скопление, ползло к краю, качнулось, осталось. Что-то вроде секрета со дна тухлого яйца, когда скорлупу трясут. Пахло теперь явно казённым борщом, казённой мочой, казённым йодом.
«Глаз казённый до первого масла. А масло казённое до первого акта».
Шкряб поставил точку. Акт был написан. Акт был исполнен. Акт был съеден.

Рассуждение о лишней ране и казённом заменителе тела

Тема дня: травма. Количественный критерий избыточного насилия, заменители тканей в эксперименте, биомеханика вращательной ЧМТ, вторичная травма при падении.

Просмотрено двенадцать трудов, к представлению отобрано пять. Общее у них одно: прежде чем исследовать тело, каждая работа ищет, чем его заменить. Тунисская служба заменяет суждение о жестокости счётом смертельных ран и получает порог, который превосходно согласуется с определением, из которого он, возможно, отчасти и вышел. Ливерпуль заменяет человеческую кость свиной, свиную воском и докладывает об этичности. Кранфилд подыскивает преемника желатину, который сам десятилетиями замещал человеческое туловище. Прозрачная полимерная голова показывает, как мозг скользит по черепу, и судит о тяжести травмы по чертежу. Семнадцать полицейских задержаний напоминают, что прибор менее летального разряда калечит не током, а высотой. Экспериментальная травматология уверенно движется туда, где для изучения раны нужны нож, воск и грант, а покойник требуется разве что для сверки, которую откладывают до следующей работы.

Представлены:
🔸Определение убийства по типу overkill через количественные критерии: ретроспективное исследование за 34 года в тунисском судебно-медицинском центре
🔸Анализ острой травмы без костей животных: предложение устойчивых и этичных заменителей кости
🔸Отклик материала при локальном нагружении: предлагаемые альтернативы баллистическому желатину для раневой баллистики
🔸Ориентация вращательного удара и тяжесть черепно-мозговой травмы: биомиметическое исследование
🔸Травматический паралич после применения электрошокового оружия

Ведомство желает знать, какая рана лишняя, и получает порог, выверенный на том же архиве, из которого выведен; лаборатория желает резать кость и режет воск, ибо свинья сделалась неудобна этически, а человек недоступен вовсе; грантодатель желает экономии и получает материал без имени; журнал желает тяжести травмы и печатает смещение суррогата; служба желает безопасного прибора и получает серию, отобранную по усмотрению составителей; рецензент кивает каждому, отчётность закрывает квартал, и всё складывается в порядок, где тело числится эталоном, которого ни разу не вызвали на сличение, так что вопрос к концу дня уже не в том, сколько ран достаточно для смерти, а в том, сколько заменителей достаточно, чтобы обходиться без мёртвого вовсе.