Евгений Водолазкин
«Лавр»

Не знаю, чего я ожидала от этой книги (после «Авиатора», вероятно, многого), но точно не того, чем она оказалась. Хотя чем она оказалась? Что такое «Лавр» — большой вопрос.

Сам Водолазкин говорит, что «Лавр» — «неисторичнский роман», и с этим не поспоришь. Авторы аннотации утверждают, что «Лавр» — «филологическая проза», и это тоже бесспорно. Википедия пишет, что «Лавр» — «роман-житие», что совсем очевидно. Неочевидно, что со всем этим делать.

Действие книги стартует в 1440-каком-то году от Рождества Христова, но в лесу, куда за лечебными травами ходит главный герой — деревенский знахарь Арсений, по весне оттаивают «потускневшие пластиковые бутылки». В этот момент я начала подозревать, что слово «неисторический» стоит понимать буквально, и приготовилась к тому, что из леса герой выйдет в туннель на станции «Библиотека им. Ленина» (спойлер: обошлось).

Когда в третьей части романа внезапно появился новый центральный персонаж — итальянец Амброджо Флеккиа — и начал вести с Арсением неторопливые диалоги о сущности времени, тени Чапаева и Пустоты проступили в тексте в полный рост. (Снова спойлер: снова обошлось).

О чем «Лавр», тоже большой вопрос. Самый частый ответ — о боге — настолько буквален, что ничего не проясняет. Хотя сам Водолазкин утверждает, что писал именно об этом (но после «пластиковых бутылок» как ему верить?)

Версия — о времени — кажется мне более продуктивной. Время в романе — и предмет исследования, и едва ли не главный персонаж. Но еще важнее, что время — первая производная бога, функция от вечности. И это уже кое-что проясняет.

Мой личный ответ: «Лавр» — роман о языке. О той сутевой (божественной?) роли языка, которую можно познать только в сравнении с безъязыкостью. О важности имени, наименования, называния. О том, что неназванное не существует, а названное принимает свойства имени. О том, что «в начале было слово».

Роман, где герой пять раз меняет имя (и вместе с именем жизнь), а автор пять раз за страницу меняет язык, перескакивая с церковнославянского на советский канцелярит, с древнерусского на русский матерный, с литературного на…

Если нужен литературный референс, то, на мой предвзятый взгляд, «Лавр» — это русское «Имя розы» (во всех смыслах).

«Что в вымени тебе моем?» — спрашивает герой корову в стойле, и на этой фразе я поняла, что, возможно, никогда не сумею эту книгу понять, но точно буду любить.

Читать? И ничего не ожидать.
Язык оригинала: сверхъестественный.