часть 2
В поезде почти все сидячие места оказались заняты, маман смогла втиснуться на откидную сидушку между туалетом и велосипедами, а Дима с Толей нашли свободный клочок в пролете между первым и вторым этажами вагона и, кинув чемодан на пол, снова на него уселись.
За окном замелькали деревенские домишки — миниатюрные, по-немецки аккуратные, — и бесконечные жёлтые поля с торчащими громадинами ветряков.
— Интересно, что это за цветочки? — протянул Дима. — Их так много.
Он не особо рассчитывал на ответ — Толя, конечно, очень умный, но все же ходячей энциклопедией по ботанике он не был.
— Это рапс.
Или был?
— Из него делают масло для жарки. Как наше подсолнечное, только здесь — рапсовое.
— Ты хоть чего-то в этом мире не знаешь? — этот вопрос Дима задавал ему стабильно пару раз в неделю.
Толю понесло моментально:
— Да, конечно! Я все еще не знаю, сколько конкретно лет понадобится, чтобы вылететь за пределы Солнечной Системы в межзвездное пространство, ведь ученные никак не придут к общему консенсусу в своих расчетах. А еще я не знаю, точнее, отказываюсь понимать — почему морские котики и морские львы — это «котики» и «львы», если вообще-то они относятся к подотряду «собакообразные», тем более, что…
— Я тебя люблю, Толь, — перебил его Дима.
Тот резко замолкнул. А потом смущенно улыбнулся и уткнулся ему в грудь.
— Как можно любить такого нудилу и ботана, а?.. — приглушенно пробурчал он.
Дима взъерошил ему волосы на затылке, украдкой вдыхая их запах.
— Всем сердцем, Толь, всем сердцем…
Посидев так пару минут Толя полез в карман и вытянул спутанные проводки наушников.
— Я, кажется, знаю, что нужно сделать, чтобы ты меня все-таки разлюбил… — ехидно протянул он. — Знаешь, раз мы оказались в Германии, то грех не послушать настоящей немецкой музыки…
С этими словами он протянул один наушник Диме, а тот, воткнув его в ухо и наблюдая, как Толя перебирает в МР3-плеере треки, уже знал, что сейчас заиграет.
…Wir sind durch die Stadt gerannt
Haben keinen Ort mehr gekannt
An dem wir nicht schon einmal waren…
Для Димы, как для истинного металлиста, слушать Tokio Hotel — это был самый большой стыд, который только можно себе представить.
Не так страшно в компании скин-хэдов заявить, что ты не считаешь никакие национальности хуже других, не так страшно дворовым пацанам, лабающим под гитару тюремный шансон, вдруг выдать, что тебе нравятся не девчонки, а парни. А вот что реально страшно — так это в неформальской тусовке признаться в том, что ты слушаешь Tokio Hotel. Ведь заплюют, навсегда исключат из своих рядом и заклеймят позером.
Да и дело, в общем-то, не только в осуждении окружающих. Дело прежде всего во внутреннем протесте, в предательстве самого себя и своих идеалов. Человек, фанатеющий по Mayhem, Immortal и Behemoth просто не может позволить себе слушать какую-то там сопливую эмо-группку, которая, являясь откровеннейшей попсой, усердно строит из себя рокеров.
Вот только все Димины идеалы и внутренние протесты не имели никакого веса в сравнении с простым фактом: Толя обожал Tokio Hotel. А Дима — обожал Толю. И все тут.
Толя положил раскрытую ладонь на его колено и, постукивая пальцами в такт музыке, заискивающе на Диму зыркнул. А тот, прикрыв глаза, лишь покачал головой и одними губами повторил за поющим в наушнике солистом:
— …Wir schaffen es zusammen
Ubers Ende dieser welt
Die hinter uns zerfallt…
Немецкого, как и английского, Дима действительно не знал. Но любимые Толины строчки, конечно же, давно уже выучил.
- ❤ 334
- ❤🔥 66
- 🍓 38
- 💘 16
- 😍 6
- 🔥 4
- 🐳 2
- 🎉 1
- 💔 1
- 💅 1
