#допконтент
часть 1

Колесики тяжеленного чемодана натужно скрипели, он оттягивал руку, и Дима, волоча его по бесконечным коридорам берлинского аэропорта, уже чувствовал, как по лбу начинают стекать капельки пота. Что маман в этот чемодан сложила? Пару мешков цемента и паллет кирпичей?
— Давай помогу, — предложил идущий рядом Толя. Он шагал налегке — рюкзак за плечами да сумка с документами на груди.
— Не надо, мне совсем не тяжело, — пропыхтел Дима.
Прекрасно зная, что спорить с ним сейчас себе дороже, Толя лишь хмыкнул, устремился вперед и крикнул:
— Марь Сергеевна, не спешите вы так! До поезда еще полчаса.
Маша обернулась, с паникой во взгляде огляделась по сторонам и нечленораздельно выдала:
— Всего! Полчаса! Не понимаю я! Куда? Где тут вообще этот хауп… как его там… банхоф! А если!.. Потом еще два часа… И что! Юра будет ждать нас! Ораниен… как его там… Бург! На станции! В пол первого!
— Не нервничайте вы так, — спокойно сказал Толя. Внимательно присмотревшись к указателям, он ткнул пальцем вправо и уверенно сказал: — Нам туда.
Они дошли до эскалатора, Толя с той же уверенностью направил их вниз.
— С каких пор ты шаришь в немецком? — тяжело дыша, спросил Дима.
— Тут, вообще-то, все указатели и по-английски дублируются.
— А… — протянул Дима. Он вдруг почувствовал себя глупо. Для него хоть немецкий, хоть английский был такой же абракадаброй, как любой другой иностранный язык.

Вскоре Толя успешно вывел их на нужную платформу. Табло над головой предсказуемо показывало, что их RE задерживается. Маша фыркнула и возмутилась:
— Это что, нам теперь еще сорок минут тут ждать?
— Немецкий дойчебан — самый непунктуальный транспорт на свете. Все, как дядь Володя нам и говорил.
Дима бросил чемодан на пол плашмя и плюхнулся него сверху. Внутри что-то скрипнуло, Маша охнула:
— Сыночек, ну что ты творишь! Ты же подарки раздавишь! Там же конфеты, там же пирожки, там же… домашнее сало! Ну-ка встань!
Видя, как выражение его лица стремительно меняется с просто уставшего на крайне раздраженное, Толя поспешил Машу успокоить:
— Марь Сергеевна, не волнуйтесь! Я уверен, дядь Юра будет уплетать ваши пирожки за обе щеки, даже если они превратятся в кашу.
Маша снова фыркнула и, сложив руки на груди, отошла в сторону ближе к краю платформы и стала пытаться выглядывать поезд, которого не было видно еще даже на горизонте.

Толя аккуратно опустился на другой край чемодана, придвинулся вплотную к Диминому жаркому боку и, уложив подборок ему на плечо, нежно подул в висок. Дима дернулся, искоса глянул на Толю:
— Ты что делаешь? Щекотно же…
— Охлаждаю тебя.
Он снова подул, теперь сильнее, и в этот раз Дима улыбнулся. Недосып после раннего подъёма, выматывающая усталость от июньской жары, тревога из-за первого в жизни перелета самолетом, раздражение на маму и ее тяжелющий чемодан — все это стремительно отступило, стоило лишь почувствовать Толю рядом.
А потом Толя вдруг, подавшись вперед, быстро чмокнул его в щеку. Дима удивленно вздёрнул брови — обычно Толя был против проявления всяких нежностей в людных местах. Считав Димино замешательство, тот объяснил:
— Ну тут вроде Европа. Тут можно…
Дима поспешил воспользоваться ситуацией. Он взял Толю за руку, переплел свои пальцы с его и уложил голову ему на плечо.
Так они и сидели — молча, рядом — до тех пор, пока не приехал поезд.