бензиновые крылья.

1️⃣ я не хэнжэнерка и не цзинжэнерка, я — оллблэйдерка. хэнжэни и фэнсины здесь появляются чаще всего, но они не отменяют моего спонтанного желания написать что-то другое. просто будьте к этому готовы.

2️⃣ хэнжэни и т.д. я рада, если вы любите жэньхэнов, но я вашей любви не разделяю и ожидаю, что мои пейринги в моих работах будут хэнжэнями, фэнсинами, цзинжэнями и далее по очевидной аналогии.

3️⃣ в работах могут появляться темы и описания, неприятные некоторым читателям. открывайте все, пожалуйста, на свой страх и риск.

4️⃣ это канал 18+, друзья... он ничего не пропагандирует и никого ни к чему не призывает, но если вы спалили мне в комментариях, что пишете сегодня впр по окружающему миру, то не обессудьте.

5️⃣ критиковать работы нельзя. ни в каком виде. сори, в этом вопросе я жесткая соя.

6️⃣ запрещены упоминания любых пейрингов, не относящихся напрямую к моим работам.

7️⃣ если я прошу вас прекратить что-либо делать в комментариях или в лс сообщества — вы, пожалуйста, прекращаете.

8️⃣ больше фидбэка — всегда больше мотивации писать работы, НО я убедительно прошу не оставлять комментарии, которые не имеют отношения к написанному тексту. они ставят меня в неловкое положение, т.к. я не знаю, что вам отвечать, и не стимулируют мою писательскую железу.

9️⃣ приходим сюда с базовыми знаниями фандомной гигиены.

1️⃣0️⃣ запрещены жэньхэны и инфэны, см. пункт 2 🙂

— И потом фломастер больше не рисовал, — Байлу обеспокоенно нахмурилась, с трудом принимая эту печальную данность, и повезла дракона вперед по дивану. — А у лягушки получились синие лапы, и я из-за этого порвала рисунок. Я хотела, чтобы лягушка была зеленая, синяя лягушка — неправильная.

— У тебя больше не было зеленых фломастеров? — спросил Дань Фэн и сцепил руки в замок на коленях. Плюшевая голова дракона почти ткнулась ему в бедро, но Байлу вдруг передумала и потащила игрушку в обратную сторону.

— Я люблю фломастеры, которые пахнут как клубника, — она нахмурилась, а затем поднялась с пола и, случайно пнув Дань Фэна по хвосту, забралась на диван. — Мама Байхэн сказала, что надо смешать синий с желтым, и поэтому получится зеленый. Но я все испортила.

— Это работает только с жидкими или маслянистыми веществами, — Дань Фэн отодвинулся, освобождая место. — Но в любом случае, синие лягушки существуют.

— Нет, — возразила Байлу уверенно. — В моей книжке лягушки — зеленые.

Ничего не стоило достать из кармана телефон, набрать в поиске “сумерский древолаз” и, возможно, после череды восторгов облегчить жизнь пятилетке, но Дань Фэн не стал. Не захотел, да и воспитание Байлу было не его работой.

— А еще я сегодня на улице видела червяка, — продолжила Байлу и завозила выгибающимся пальцем по собственной коленке. — Он вот так делал, как дракончик, только маленький.

— Тебе нравятся драконы? — спросил Дань Фэн так, будто задрипанная постоянной эксплуатацией игрушка и маленькие драконята на фиолетовой пижаме не говорили сами за себя.

— Очень! — она, кажется, позабыла о рисунке напрочь и подскочила на диване, воодушевленно размахивая коротеньким хвостом, едва доходящим до лодыжек. — Мама Байхэн сказала, что когда я вырасту, у меня будут большие-большие рога, как у дракона. В целый миллиард раз больше, чем у вас.

От: Дань Хэн [18:01]
Я жду еще пять минут и ухожу.

От: Блэйд [18:01]
можешь не ждать.

От: Дань Хэн [18:02]
Какого Нанука, Блэйд?

От: Дань Хэн [18:06]
Я приехал на другой конец Лофу, потому что ты меня позвала. Стою под твоим подъездом, у нас забронирован столик на семь, потому что ТЫ все это запланировала, и сейчас ты говоришь, что я могу тебя не ждать?

От: Дань Хэн [18:07]
Это такая «интеллектуальная» месть?

От: Блэйд [18:08]
месть?

От: Блэйд [18:08]
ок.

От: Дань Хэн [18:09]
«Ок»?

От: Дань Хэн [18:09]
«Ок» — твой ответ? Серьезно?

От: Дань Хэн [18:10]
Я тебя ненавижу, ебаная ты пороховая бочка
[НЕ ОТПРАВЛЕНО]

От: Дань Хэн [18:10]
Лучше тебе сейчас открыть.

От: Блэйд [18:10]
лучше для кого?

Какая же сука. Дань Хэн скрипел зубами громче, чем Март в своих приступах бруксизма, и бежал вверх по двадцати шести лестничным маршам. Голени ныли, однако желание встряхнуть Блэйд за грудки толкало в спину и вливало в легкие новый виток дыхания всякий раз, как оно заканчивалось.

Поехать на лифте было светлой идеей, но лифты сломались еще два дня назад. Блэйд, вроде бы, говорила что-то такое на последнем их свидании, — и это вдруг разозлило до дрожи в руках. Ныть о таких мелочах, чтобы на следующий день убого слиться со встречи, хотя еще час назад и виду не подавала?

— Нет, — повторил Цзин Юань шипяще, — нет, Блэйд. Ты не можешь просто ввалиться ко мне с чужим ребенком и сказать, что…

Он в отчаянии всплеснул руками, а Блэйд поднял бровь.

— Почему?

— Это чей-то ребенок, — на выдохе прижав пальцы к переносице, Цзин Юань попытался успокоиться. — И я… послушай, я не хочу воспитывать ребенка.

— Не воспитывай, — Блэйд пожал плечами. — Но отдам кому-то другому — сам знаешь, что будет.

Вопрос, почему ребенок не может остаться у Блэйда, даже ответа не требовал. При первом же обыске в его доме, при первой госпроверке, нагрянувшей в мастерскую, его бы отняли и начали выяснять — кто зачал, кто бросил, кто нашел и что хотел с ним сделать.

Не было ничего страшнее, чем привязаться к Блэйду, право слово. Из всех, кого Цзин Юань когда-либо знавал, только он мог себе позволить ввалиться в дом с кульком в руках и потребовать такой помощи. Либо Цзин Юань был бесхарактерной тряпкой, о которую не страшно и ноги вытереть, либо Блэйд доверял ему, как самому себе. До сих пор не стало ясно, какой из этих вариантов хуже.

— Во имя всего сущего, — Цзин Юань хотел сказать что-то еще, но вместо этого отвернул краешек замызганного одеяла.

На него смотрели серьезно и пронзительно. Ребенок, неумело закрученный в грязные тряпки, был совершенно спокоен и сосредоточенно обсасывал пальцы. К своему кромешному ужасу Цзин Юань заметил на одеяле пятна крови по две стороны от головы.

— Блэйд, — он снова закрыл лицо ребенка одеялом и отдернул руку. Больше не мог смотреть на этот ужас. — Ты?..

Все, что пошло не так, началось с визита Сандэя. Прикрыв рот и нос надушенным платком, он очень аккуратно прошел в мастерскую, встал там, где не задевал ничего из наваленного Блэйдом хлама и скорбно сказал:

— Господин мэр желает, чтобы ты сделал двадцать четыре светильника, три ожерелья и подвеску для его приема. Чертежи прилагает, а изделия должны быть готовы не позднее, чем к девяти утра двадцатого августа.

И протянул письмо. Вместо того, чтобы принять его, Блэйд неприятно усмехнулся.

— Нет.

— В случае отказа, — Сандэй бесстрастно посмотрел на него сверху вниз, — господин мэр приказал прилюдно тебя высечь. Если не успеешь — получишь по десятку ударов за каждое изделие, которое не будет готово в срок.

— Если твой папаша продолжит меня сечь, то скоро его хотелки некому будет выполнять.

— Прикуси свой поганый язык, — Сандэй, помедлив, сделал шаг вперед и положил письмо на край стола. — Если бы ты вел себя по человечески, не было бы нужды в подобных мерах наказания.

— Как-как я себя должен вести, умник?

— Достаточно, — оборвал его Сандэй и вздохнул в платок. — Я не стану выслушивать эти бесконечные пререкания. Твоей мастерской все еще дозволено стоять только потому, что милость господина мэра не знает никаких границ. Был бы я мэром — ты бы никогда не вышел с каторги.

— Был бы ты мэром, — хмыкнул Блэйд, — я бы сам с нее не вышел.

— Какой хороший косплей на Дань Хэна, — шепнула девочка своей подруге, с излишней эмоциональностью подергивая длинный рукав кимоно. — Ты посмотри!

— Ну не знаю, — ответила вторая девочка, скептически оглядев Дань Хэна снизу вверх. — Дань Хэн все-таки красавец, а этот парень… ну… он просто обычный.

Самым важным было не смотреть на Блэйда, когда они это говорили.

Дань Хэн зачем-то украдкой взглянул на себя в глянцевое окно поезда и подумал, что ему никогда до Планаркадии не доводилось слышать, что Дань Хэн должен быть красавцем. Справедливости ради, и настолько яростных фанатов у него тоже раньше не было, но все же…

— Почему мы не едем на этом поезде? — спросил Блэйд равнодушно. Он, видимо, даже не слышал сказанного.

— Потому что он идет на другую ветку, — ответил Дань Хэн машинально. Насколько он помнил, титул “божественная красота” все-таки был дан другому человеку.

С ним будут проблемы.

Дань Хэну так думать было не положено — его всего-то попросили присутствовать на вступительных в качестве смотрящего, и он, будучи исполнительным, вовлеченным в учебу мальчиком, согласился.

Абитуриенты забывали хлопать огромными глазами и перепуганно жали к себе метровые планшеты с печатями Лофуанской Академии Художеств. Где-то в центре звенящей эмоциями толпы уже сформировалась своя кучка особо одаренных — тех, кто перед поступлением прошел полугодовые курсы.

Это было ничего — апломб с каждого бедолаги слетал быстро, еще до первого просмотра. Проблемы обычно возникали с такими, как вот он.

— Имя, фамилия и направление? — спросил Дань Хэн, перехватив ручку поудобнее.

— Инсин.

— Направление?

— Ювелирное и реставрация.

Оторопелый взгляд Дань Хэна поднялся по бумажке и вперился в помятое лицо напротив. Инсин выглядел так, будто либо пил весь вчерашний день без продыху, либо оторвал себя от постели две минуты назад, подхватил телом то, что выпало из шкафа, и каким-то чудом успел сюда до экзамена. Второй вариант был ближе к истине — в левой руке безвольно висел, поддушенная пальцами у крышки, стакан дешевого кофе.

— Да, да, — Фаенон без раздумий подхватил какой-то многоголосый смолток и вписался в него, как родной. — Конечно, буду. Их постановки просто отпад. Мидей? — вежливость в его голосе вдруг зазвенела натянутой резинкой. — Да, скорее всего, он тоже будет. Я не спрашивал. Передам, обязательно! Конечно.

Он, наверное, не сделал и двух шагов в сторону, как Келус возбужденно зашептал:

— Бля, так они реально мутят?

— Доброе утро, додик, — прошептала Стелла. Она притворялась тихой еще отвратительнее, чем Келус. — Уже месяца два.

— Да ну нахер, — Дань Хэну не нужно было поворачиваться, чтобы знать, как у Келуса восторженно и жадно вспыхнули глаза. — Ты гонишь? Он же встречался с Киреной? Даже предложение ей делал.

Лично Дань Хэн Фаенона не знал — у него бы отсох язык здороваться с каждым из многомиллиардных цзинъюаневых друзей. Тактильную заглушку поставить получилось, но с информационной не сработало. Пришлось запомнить, что Фаенон встречался с Киреной, выслушать все публичные подробности их отношений, как они потом расстались без скандала, и Фаенон наконец сошелся с Мидеем.

С Мидеем. С чуваком, который носил куртку с короной и собственным именем на пенаконийский манер.

Лофу был еще не до такой степени прогрессивен, чтобы захавать это, как утренний чай с печеньем.

— Я всегда думала, что Кирена лесбиянка, — Стелла важно кивнула и плюхнулась за стол. — Просто ощущала на интуитивном уровне. Но еще посмотрим. Будет забавно, если она тоже сойдется с девушкой.

Дань Хэн упустил из виду, как именно они к этому пришли. Единственный путь, который он сумел отследить — путь от витрины с едой к свободному столу.

— Это тебе не хреновый фанфик, — отмахнулся Келус.

— А что это? — спросила Стелла иронично. — Ассистент профессора расстался с красавицей и сошелся с популярным спортсменом.

— Это нормально, — парировал Келус. — Люди из одной социальной прослойки часто коннектятся.

— С популярным спортсменом, с которым дружил с детства, — включилась Март, загибая пальцы, — с которым приехал вместе поступать в один город на одну специальность из родной страны, с которым поселился в одной комнате в общаге. Мне надо продолжать?

— Ну и что это, — полюбопытствовала Стелла, — если не галимая фантазия тринадцатилетки?

— Да блин, — Келус прямо-таки раззадорился, уперевшись неизвестно во что. — Такое бывает. Люди растут, а потом понимают, что интересуют друг друга не только как друзья. Че у вас хоть за однобокое мышление?

— А я считаю, что это странно, — Стелла уперлась еще крепче. — Юань, вы же с Дань Хэном с детства дружите? Часто фантазируешь о свадьбе с ним?

Кто-то словно дернул за невидимую нитку. Захотелось почесать покрывшуюся мурашками шею, но Дань Хэн только надкусил тофу, старательно игнорируя весь этот разговор.

— Бывает, когда ем его стряпню, — откликнулся Цзин Юань лениво. — А что?

— В бургер добавьте яйцо, — сказал Блэйд, перелистывая меню. Проклятая палочка раздражающего до дрожи леденца двигалась у него во рту, как девичья сигаретка. — И вторую котлету. Еще я буду креветки в кляре, курицу с кешью и… — замерев на последней странице, он ткнул пальцем в какой-то десерт, — вот этот торт. Один.

Он поднял взгляд на Дань Хэна и уставился также пристально, как и молоденькая официантка, накручивающая локон волос на палец. Стеснительная улыбка не оставляла сомнений — что-то она точно забыла записать.

— Чизбургер, — выдавил Дань Хэн из себя, даже не притронувшись к меню, — маленькую фри и колу ноль четыре.

— Соус к картошке хотите? — спросила официантка, пряча глаза в пол.

— Нет, спасибо, — Дань Хэн снова посмотрел на Блэйда, пытаясь понять, как кто-то до того худой и бледный может уместить в себе столько еды. — Это все.

— Хорошо, — официантка поклонилась преимущественно Дань Хэну, не утрудив себя повторением заказа, и добавила: — Вы… зовите, если понадобится что-то еще.

…Конечно, зрелище того, как этот мужчина, гибкий, словно тростник, бьет себя свернутым деревянным веером по промежности, задыхаясь и сжимая зубы, никому не могло надоесть. Но Дань Хэн, судорожно кончая себе в кулак, только понял, что выкинул деньги, пусть небольшие, в бездонную яму.

Наверняка сумма того доната, на который Мара так живо среагировал, была пяти, а то и шестизначной.

Потраченные триста кредитов резко стали ценой пяти поездок на метро, и Дань Хэн зарекся вкладывать в это занятие еще хоть что-то из своего кошелька.

Его уверенность слегка пошатнулась, когда Мара как-то небрежно, будто бы вскользь, прорекламировал свой онлифанс. Ссылку на него Дань Хэн нашел сразу под окончившимся стримом и, поколебавшись, навел туда курсор мышки.

Переходить не стоило.

Дань Хэн давным-давно знал, что на этой платформе нет бесплатного контента — только разные уровни подписки. Но, убеждал он себя, с легкой тревогой привязывая карту для оплаты пятисот кредитов, это все же было немного другое. Он зарекся отправлять Маре деньги в том числе потому, что не получал желаемого, но здесь никто не мог его проигнорировать. Есть подписка — есть и контент, а если есть контент — вероятно, желание прожигать свое время на стримах немного поутихнет.

На самом же деле он пролистал внушительное количество снимков — почти за год регулярных съемок.

— Прошу прощения. С месяц назад я за чем-то вернулся в свой кабинет на обеде, — мистер Яо слегка качнул рукой, случайно выдавая напряжение в пальцах. — Уже и не вспомню, что я там хотел, но… Я застал Инсин с подмастерьем, которого недавно нанял.

Даже вот так?

Слегка приподняв бровь, Дань Хэн положил ручку. Измена несколько выбивалась из той картины, которую он привык видеть — чаще всего пациентки, которые страдали от апатии, пытались причинить себе вред и уйти из жизни, о чем красноречиво говорил весь облик этой женщины. Однако рациональное зерно в этой безумной цепочке нашлось быстро — отказ от секса с последующей изменой неминуемо привел к чувству вины и отвращения к себе, а уже они повлекли за собой попытки самоубийства.

— Сочувствую, — сказал Дань Хэн наконец нейтрально. — Она что-то говорила вам об этом?

— Вы бы на моем месте стали спрашивать? — ответил мистер Яо вопросом на вопрос.

Дань Хэн не был уверен, что вообще допустил бы свою женщину к работе, но все же неопределенно качнул головой. Его задачей было помочь, а не считать себя лучше посетителя.

— Несколько дней назад она попыталась наложить на себя руки, — мистер Яо так и не дождался ответа и, кажется, остался этим разочарован. — Я нашел ее в горячей ванной. Она взяла мою бритву и… — он неопределенно указал на собственные руки, не решаясь договорить, и быстро добавил: — Потом, когда я вытащил ее, попыталась вскрыть горло кухонным ножом. Слава Шипе, я успел довезти ее до больницы.

Для женщин, которые, заливаясь слезами, рассказывали о мастурбации своих чудесных маленьких мальчиков или об отцах, в приступах старческого слабоумия мажущих фекалии по постели, у Дань Хэна был подготовлен чистый платок, но мистеру Яо он не мог предложить ничего, кроме пепельницы.

— Она сказала вам, почему это сделала? — спросил Дань Хэн, стараясь звучать помягче.

Мистер Яо кивнул и прижал два пальца к переносице.

— Она бредила, — он глухо, подавленно вздохнул и поднял голову, случайно обронив немного пепла с сигареты себе на колени. — Решила вдруг, что это ее мастерские, и что она — причина успеха бизнеса. Я… даже не могу объяснить, откуда это взялось. Я старался объяснить все, что видел, доктор Дань, даже измену. Была надежда, что мы сможем что-то исправить, пусть и не сразу. Но эти ее попытки покончить с собой, этот бред… Она сошла с ума? Это из-за того, что я позволил ей работать?

Не только, само собой. Но Дань Хэн бы солгал, если бы сказал, что у этого не бывает последствий — социализация женщин зачастую становилась неуправляемой. Одно дело — познакомить любимую с женами партнеров по гольфу и позволить им вместе завтракать по воскресеньям. Совершенно другое — погрузить ее в среду, которая ни малейшего отношения не имеет к ее привычному режиму существования.

— Вы не знали, мистер Яо, — ответил Дань Хэн спокойно. — Это не ваша вина.

— Шуху, — мистер Яо вдруг приподнялся из-за стола и протянул руку, предлагая рукопожатие.