Все, что пошло не так, началось с визита Сандэя. Прикрыв рот и нос надушенным платком, он очень аккуратно прошел в мастерскую, встал там, где не задевал ничего из наваленного Блэйдом хлама и скорбно сказал:

— Господин мэр желает, чтобы ты сделал двадцать четыре светильника, три ожерелья и подвеску для его приема. Чертежи прилагает, а изделия должны быть готовы не позднее, чем к девяти утра двадцатого августа.

И протянул письмо. Вместо того, чтобы принять его, Блэйд неприятно усмехнулся.

— Нет.

— В случае отказа, — Сандэй бесстрастно посмотрел на него сверху вниз, — господин мэр приказал прилюдно тебя высечь. Если не успеешь — получишь по десятку ударов за каждое изделие, которое не будет готово в срок.

— Если твой папаша продолжит меня сечь, то скоро его хотелки некому будет выполнять.

— Прикуси свой поганый язык, — Сандэй, помедлив, сделал шаг вперед и положил письмо на край стола. — Если бы ты вел себя по человечески, не было бы нужды в подобных мерах наказания.

— Как-как я себя должен вести, умник?

— Достаточно, — оборвал его Сандэй и вздохнул в платок. — Я не стану выслушивать эти бесконечные пререкания. Твоей мастерской все еще дозволено стоять только потому, что милость господина мэра не знает никаких границ. Был бы я мэром — ты бы никогда не вышел с каторги.

— Был бы ты мэром, — хмыкнул Блэйд, — я бы сам с нее не вышел.

на картинке должен быть сандэй