Битва за правое полушарие: что неподвластно алгоритму?

Конференция Сколково.

Александр Аузан
Герман Греф
Селина Нери

Мы не проиграли ИИ. Мы создали технологию, которая мультиплицирует наш разум и уже забирает на себя значительную часть функционального мышления.

Герман Греф: «Мы создали технологию, которая нам помогает и мультиплицирует наш разум, нашу систему мышления».

Пока ИИ не субъект, а инструмент. Но главный вопрос постепенно смещается от «умеет ли машина мыслить?» к тому, что произойдёт, когда мы начнём массово передавать ей право принимать решения.

Александр Аузан: «Когда он начинает оптимально решать все задачки, и вы передаёте ему это право — у кого субъектность осталась?»

ИИ меняет не только отдельные профессии. Он будет менять практически все бизнес-модели, рынки и институты.

Греф: «Не останется ни одной бизнес-модели, которая не будет очень сильно изменена».

Один из главных экономических сдвигов — исчезновение привычной асимметрии информации. Клиент вместе со своим агентом может знать о компании, её продуктах и конкурентах больше, чем сама компания успевает понять в моменте.

Греф: «Что было твоим преимуществом вчера, становится твоей обузой».

Особенно сложно будет большим корпорациям: одновременно нужно управлять текущим бизнесом, улучшать его и разрушать собственные привычные модели.

Греф: «Если раньше можно было заниматься 5% disruption, а 60–70% run, то сегодня нужно заниматься 80% disruption».

Для небольших компаний и стартапов, наоборот, возникает огромное окно возможностей.

Греф: «Для маленьких компаний, для стартапов сейчас золотое время».

При этом скорость технологических изменений оказывается выше скорости изменения институтов и культуры.

Аузан: «Все промышленные революции идут по одной схеме: технологии опережают институты и культуру».

Греф: «Если можно было нажать кнопку Slow, я бы на неё нажал».

Проблема не столько в будущем суперразуме, сколько в том, что технологическая среда может уйти далеко вперёд, пока образование, право, государство и компании остаются устроенными по старым принципам.

Отдельный вопрос — что происходит с самим человеком. ИИ легко помогает выглядеть умнее: лучше анализировать, делать презентации, генерировать идеи. Но содержание и реализация пока остаются человеческой задачей.

Греф: «Важно придумать, но ещё более важно реализовать то, что ты придумал».

Греф: «Презентации стали значительно умнее. Их объём растёт, красота улучшается. К сожалению, пока искусственный интеллект не может положить туда содержание».

Главный человеческий дефицит будущего — когнитивная сложность: способность удерживать противоречия, не упрощать картину мира, системно мыслить, критически оценивать информацию и принимать решения в условиях неопределённости.

Греф: «В этот век упрощение непростительно».

И образование должно одновременно учить искусственному интеллекту и учить с искусственным интеллектом, не отдавая машине сам процесс мышления.

Аузан формулирует риск ещё жёстче: если массовое образование не найдёт новую модель, сложное образование снова может стать уделом небольшой группы.

Аузан: «Если мы ничего не будем делать, мы придём к античному образованию».

Поэтому новая точка опоры — развитие памяти, интуиции, эмпатии, критического мышления и других способностей, которые человек рискует перестать тренировать, потому что машина всё чаще делает работу за него.

Аузан: «Не надо бояться сильного искусственного интеллекта, если мы способны сделать сильнее естественное».

Аузан: «Нам фактически нужно придумать что-то, что спасает человека в этой ситуации».

Институт Будущего