Начинать рассказ с того, как Агатаро встал-помылся-умылся смысла нет, поскольку из всего этого он успел сделать только первый пункт, после чего, глянув на часы, сразу же побежал на работу. Дать поспать себе ещё пять минут это, конечно, хорошая идея, но не когда эти пять минут превращаются в пятьдесят.
Поэтому, уже сидя на койке в госпитале Инаризаки, Фуруя с трудом разбирал речь Пьера, который снова забыл переключиться на какой-никакой японский и тараторил на родном французском. При всех хороших знаниях Агатаро этого языка, понять, чего именно орущий француз от него хочет, было крайне сложно, ещё и сонливость эта... Даже кричать в ответ не очень хочется: горло першит с самого первого пробуждения и невероятно сильно действует на мозги.
Когда Пьер закончил нести околесицу, Фуруя по привычке кивнул и проводил того взглядом до каморки, в которой и скрылась фигура главврача. Тогда же рыжий и выдохнул, протирая глаза, и принялся за привычную работу. Может, голова хоть так придёт в порядок.

Время текло, взгляд постепенно становился чётче, думалось легче и даже не хотелось пойти кого-нибудь задушить. Скоро часы пробьют обед, и Фуруя по обыкновению пойдет на задний двор, наконец-то покурит и, возможно, сбегает в магазин за чем-нибудь на перекусить.
В таком настроении, наблюдая за временем на телефоне, Агатаро доработал свой час и, даже не предупреждая Пьера, накинул пальто и вышел на улицу, пока руки рыскали по карманам в поиске сигарет и зажигалки.