Зажигалка даже не успевает чиркнуть и вместе с сигаретой выпадает из рук, когда по лицу откуда-то сбоку проходится удар кулаком. Фуруя не успел отреагировать и тут же с громким криком повалился на холодный асфальт задней части агенства, чуть не рыча от боли уже и в спине. Руки инстинктивно бьют в ответ, не пытаясь разобраться, кто и какого хрена вообще решил дать своим кулакам волю, но в следующую секунду взгляд цепляется за красные волосы, едва заметный ожог под челюстью и яростный взгляд.

— Какого хуя, Сейко?!

Он даже не пытается сдержать голос, крича во всю глотку то ли от злости, то ли от страха и стыда, нахлынувших одновременно. Об ответных ударах уже и речи идти не может: казалось, одного только взгляда на разъярённую сестру хватило, чтобы протрезветь и сдержаться. Силёнок могло бы и хватить, чтобы скинуть её с себя, но Фуруя кусает губы до хлынувшей крови, чтобы не позволить себе навредить ей ещё больше.
Вместо этого он, пытаясь схватить Сейко за красные — точь в точь как у него! — волосы, старался хотя бы отодвинуть её от себя, однако страх невовремя берёт верх, как бы Фуруя не старался сосредоточиться.

Всё же, показалось.

Агатаро до боли сжимает кулаки и бьёт сестру по лицу быстрее, чем успевает одуматься, и сильнее, чем планировалось. Повторяя уже заметно тише: "Уйди, уйди, уйди!", парень жмурится и тут же об этом жалеет: перед глазами вместо темноты вспыхивают детские дни, проведённые вместе сначала дома, а затем в интернате. Смех, адреналин, иногда ссоры, но затем – примирение, и всё по кругу, пока рвение к свободе Сейко не начало мешать страху Фуруи.

Хотелось открыть глаза, снова сбежать от жгучего чувства вины, однако все многолетние взаимоотношения двух Агатаро дошли до точки кипения, и бежать уже буквально некуда.
Само олицетворение стыда и страха буквально изничтожало его лицо многочисленными ударами.

Фуруя не может позволить себе бежать. И пускай это приведет к ещё более плохим последствиям, чем та встреча с Кай. Он открывает глаза.