Наше искусство - это искусство не увечья, а избытка, изобилия, удивления.

Питер Ламборн Уилсон

Последний весельчак

Четыре года назад наш мир покинул Хаким Бей, в миру более известный как Питер Ламборн Уилсон. Принято улавливать символизм в этом, мол, старый дервиш убёг из мира, который окончательно перешёл в Свинцовые времена и всё меньше стал походить на место для Восстания, но я не согласен с этим утверждением. Да, серьёзность окружающей действительности действительно шла вразрез с настроением, общим вайбом Хаким Бея. Он был весёлым, он был радостным, но это важно заметить — радость его была ницшеанской и аристократической. Войны не могут изменить такой радости, потому что и сама она исходит от борьбы. Что до восстаний — так нестабильный мир периода миропередела для них подходит гораздо больше, чем мир победившего конца истории. Сейчас мятежам не хватает только харизматичных лидеров. Не зря ведь в исторической мистификации самого Бея «Ницшеанском путче» действия происходят под конец Первой мировой.

Ценность идей Хаким Бея — не в их предельной глубине. Напротив — обаяние идей Временных Автономных Зон в том, что нет ничего проще этой идеи. Он отказываются от сложных конструкций, от материализма, от бесконечных анархических самоограничений. Концепция ВАЗ говорит: «Да, Анархия — это Хаос, но Хаос — это Свобода».

Хаким Бей берёт из истории не факты — настроение. Пишет о пиратских утопиях? Он не зовёт ехать в Сомали. Он возвращает нас к детской картинке: романтики в треуголках, пьющие ром. Пишет о еретиках? Он не считает их ересь истинной, он не представляет счастливой жизнь катаров или богомилов, а хочет быть против. И даже ислам у него — не религия Халифата, а вера суфия Омара Хайяма.

Я не люблю леваков за их серьёзные щи и бесконечные апелляции к «науке». Хаким Бей был другим. Последним весельчаком. «Анархия — это радость», — писал он и из хулиганских побуждений поэтического терроризма шёл расклеивать фотографии мастурбирующих подростков. Просто чтобы блядей корёжило.