#КУБ
#3
На полу операционной, забрызганном кровью и серо-зелеными ошметками, валялась половина отпиленного черепа. Рядом поблескивала фреза и порванная перчатка, тоже вся в крови.
Стянутый ремнями пациент на операционном столе дергался и, кажется, пытался привстать, однако его крепко удерживали фиксирующие ремни, в результате он бился крупными, яростными толчками словно к нему был подведен мощный источник тока.
— Ковалев из отделения для буйных каким-то образом размозжил себе череп, пришлось срочно собирать его по кусочкам, а перед этим ввиду риска обширного кровоизлияния я провел костно-пластинчатую трепанацию… — быстро сказал Рюриков, стараясь не смотреть на пациента.
— И что? — спросил я, подходя ближе и стараясь не наступить на кровь. Однако, я уже заметил причину волнения своего коллеги. У меня похолодело в груди и немного задрожали ноги.
Вращающий глазами пациент увидел меня и замер, он смотрел на меня вверх ногами, потому что я подошел сзади. Я остолбенел, хотел сглотнуть слюну, но во рту пересохло. Человек на операционном столе пристально наблюдал за моими движениями, как загнанное дикое животное, высматривающее, что же прячет в руках приближающийся охотник.
И все бы ничего, бывает случается так, что пациенты просыпаются во время операции, особенно экстренной, когда нет времени сделать нужные анализы и определить точное количество анестезии. В таком случае решение принимается согласно текущего состояния больного, времени до окончания операции и все такое.
Пациент что-то шептал. Его посиневшие губы двигались медленно, пережевывая, кажется, всего одно слово. Однако вопреки всем законам физиологии, биологии и всех остальных наук вместе взятых, он не мог не то что говорить, он и рта открыть не мог по одной простой причине: у него отсутствовал мозг.