Я вдруг обнаружил, что каждый из моих подопечных, невзирая на суровые морщины, редкие волосы, землистый цвет лица, все они теперь казались пожилыми, но... с детскими лицами, вернее, чертами; даже, в глубоких стариках, с трясущимися синими губами я угадывал малюток, нежных, розовощёких, глазастых, впалые щеки смотрели налитыми персиками, водянистые глаза, следившие за мной сквозь щелки — любопытными, широко раскрытыми глазёнками, жадно впитывающими каждое мое движение, каждое мое слово.
Я тронул каталку, колёсики, скрипнув, повернулись разом, все четверо, я повёз Леонида в его комнату, где на полу, возле батареи аккуратно сидели три плюшевых медведя.